Книга Смертельный кадр, страница 48 – Валерий Шарапов

— Милиция, значит. Я так и подумала, что было бы слишком большой удачей, если бы парень вроде тебя заинтересовался девушкой вроде меня. Эх, что ж не везет-то так? Ну да ладно, для чего бы я тебе ни понадобилась, за “красавицу” все равно постараюсь помочь. – Катька проворно ссыпала яблоки из алюминиевой миски обратно в холщовый мешок, отшвырнула ящики в сторону и, подхватив мешок, скомандовала: – Пойдем, милок, мой дом совсем рядом. Незачем нам с тобой на дороге беседы вести.

Информация, полученная Савиным от Катьки-бобылки, оказалась разнообразной и полезной. В этом он убедился, как только начал опрос местных жителей. Входя в дом, он уже имел некоторое представление о его жильцах, поэтому анализировал их поведение и слова сквозь призму комментариев Катьки. В основном беседы с дачниками сводились к трем-четырем предложениям. Помнят ли они события прошлой осени? Не могли бы взглянуть на фотоснимок девушки? Знакома ли она им, видели ли ее в поселке? Встречали ли в то время мужчину в строгом костюме темных тонов? Получая на все вопросы отрицательный ответ, Савин благодарил за помощь и переходил к следующему участку.

Как водится, дачники задавали встречные вопросы, которые, как и вопросы оперативника, звучали однообразно. Сначала возникало удивление: с чего вдруг милиция занялась старым делом? Затем появлялось любопытство: удалось ли узнать, кто эта девушка? Нет? Но откуда же фотография? В прошлый раз показывали всего лишь рисунок. Когда дачники понимали, что ответов от оперативника не получат, любопытство переходило в раздражение: чего ради их побеспокоили? Если им не удалось вспомнить что-то полезное год назад, то теперь и подавно ничего не вспомнится. Заняться, что ли, милиции нечем, как только добропорядочных граждан во время отдыха дергать! И лишь немногие диалоги выделялись из общей массы. Такие беседы Савин брал на заметку, помечая в блокноте для записей все, что показалось странным.

В первом же доме, расположенном ближе всех к пляжу, его встретил сухонький старичок в пижаме и с самодельной клюшкой в руках. Сердито блестя глазами, он наотрез отказался взглянуть на фото.

— Я вам не какой-то развратник, чтобы девок голых разглядывать, – выдал он Савину.

— Почему вы решили, что девушка на снимке будет обнаженной? – опешил Савин.

— Уходите, а то натравлю на вас Буяна! – Старичок грозно стукнул клюшкой о землю. – Если желаете голых девок под нос совать, то отправляйтесь к Уховертову. Он за такие вещи вам еще и спасибо скажет. Распутник проклятый!

— Уховертов – это ваш сосед? – Савин попытался получить от старика хоть какую-то пользу. – Не слишком-то вы о нем высокого мнения.

— Другого не заслужил. – Старичок злобно потряс клюшкой в направлении дома соседа напротив. – Целыми днями на чердаке просиживать да за девками на пляже наблюдать, по-вашему, достойное занятие? Эх, времена пошли. Срамота одна!

Ответить Савин не успел. Старичок захлопнул калитку, демонстративно защелкнул замок и заковылял к дому. Роман решил, что больше информации получит у соседа Уховертова, но дом напротив оказался пуст, а ближайшие соседи сообщили, что на даче Уховертовы бывают крайне редко.

Еще один интересный разговор состоялся у Савина в доме, принадлежавшем стареющей актрисе, некогда выступавшей на сцене театра оперетты. Дама преклонных лет визиту Савина ничуть не удивилась и сразу завела песню о неспокойных временах, в чем, безусловно, обвиняла нерасторопность милиции. Она долго и нудно ругала молодежь, которая, по ее мнению, отличалась пассивностью и лицемерием, и Савину с трудом удалось от нее отделаться. Пока Роман беседовал с хозяйкой, вокруг постоянно крутилась женщина средних лет, которую актриса представила оперативнику как помощницу по хозяйству. Когда же он вышел за ворота, женщина догнала его и заявила, что хочет сообщить что-то важное.