Книга Смертельный кадр, страница 37 – Валерий Шарапов

— А что я мог поделать? Подождал пару месяцев, да и продал фотоаппарат, как компенсацию за работу, – заявил Зюзин.

— Мы осмотрели квартиру Манюхова, но не нашли там ни фотоаппаратов, ни пленки, ни готовых снимков. Как думаешь, почему?

— Почем мне знать? – Зюзя пожал плечами. – Может, надоело ему все, а может, хвост ему прижали, вот он и бросил это дело. А снимки? Не думаю, что он хранил их у себя дома. Слишком рискованно, а он парень осторожный.

В этот момент в палату заглянул врач и потребовал дать больному отдых. Савин уточнил номер почтового отделения и номер абонентского ящика и вышел, посоветовав Зюзе о фотографе особо не распространяться. Участковый Нырков последовал за оперативником.

— Что ты обо всем этом думаешь, старшина? – оказавшись на улице, поинтересовался Савин.

— Похоже на правду, – подумав, ответил Нырков. – Конечно, все детали мне неизвестны, но что касается Зюзина, то он говорил искренне.

— Вот и я так думаю, – согласился Савин. – Что ж, спасибо за помощь, старшина. Пойду выбивать ордер на обыск абонентского ящика.

— Приятно было с вами поработать, товарищ капитан. – Нырков протянул руку: – Если потребуется помощь, зовите в любое время.

— Спасибо за предложение, но, думаю, мы справимся.

Савин крепко пожал протянутую руку, дождался, пока Нырков свернул за угол, и вернулся в управление.

Прежде чем дать добро на получение ордера для изъятия содержимого абонентского ящика, принадлежащего Манюхову, майор Кошлов потребовал полный отчет о проведенных следственно-разыскных мероприятиях, поэтому капитану Савину пришлось ждать возвращения из фотоателье старлея Якубенко. Затем он потратил полчаса на составление рапорта о результатах опроса коллег фотографа. После этого два часа ждали результатов запроса, в результате чего в почтовое отделение попали точно к закрытию. Им повезло, что начальник отделения оказался на месте и относился к тому типу людей, которые всегда и во всем поддерживают сотрудников милиции. Только поэтому на Краснопресненку они вернулись под завязку нагруженные фотопленками и готовыми фотографиями.

На почте выяснилось, что Илья Манюхов бывал там регулярно и арендовал сразу два абонентских ящика. Он проверял содержимое ящиков каждый вторник на протяжении четырех лет, но с прошлой осени его визиты резко сократились. Теперь он появлялся не чаще одного раза в месяц и всегда в разные дни и даже в разное время. Сотрудница почты, отвечающая за прием телеграмм, заявила, что Манюхов стал нервным и подозрительным. Ей даже показалось, что он чего-то боится, особенно ярко его состояние проявилось в последний визит, который состоялся за две недели до смерти Манюхова. В тот раз он накричал на телеграфистку только за то, что она бросила на него мимолетный взгляд, пока тот возился возле своей ячейки. Еще телеграфистка запомнила, что в тот раз он ничего из ящиков не забирал, а, наоборот, вложил в ячейку увесистый пакет. Содержимое ячеек это наблюдение подтверждало. Теперь Савину и Якубенко предстояло пересмотреть все фотоснимки и негативы, чтобы решить, принесут ли они пользу.

— Чует мое сердце, проторчим мы здесь до утра, – рассматривая гору снимков и тяжело вздыхая, пробормотал себе под нос старлей Якубенко. – Ладно бы еще знать точно, что от этого прок будет, так нет же. Как всегда, ищем иголку в стоге сена, а она и не в сене вовсе, а спокойно себе в игольнице торчит и нас дожидается.