Онлайн книга «Свинцовая воля»
|
— Мудила! – обозвал его грязный от копоти машинист, высунувшись по пояс из окна. – Жить надоело? А еще фронтовик! Не обращая внимания на продолжавшие раздаваться за спиной грозные матерные окрики, Илья быстро преодолел два десятка шагов, разделявшие его от каменной стены. Сходу влетев под низкие чудом сохранившиеся своды крайнего пакгауза, за которым виднелись полуразрушенные лабиринты кирпичных перегородок, он в растерянности остановился и стал настороженно озираться вокруг. Паровозные гудки и привокзальный шум снаружи сюда доходили приглушенными, зато бетонный пол, усыпанный цементной крошкой, ощутимо дрожал от проходивших мимо тяжелых товарных составов. — Эй, пацан, – негромко окликнул Журавлев, чутко прислушиваясь к гулкому эху, – выходи! Ведь все равно найду. Если сам вернешь чемодан, тебе ничего не будет. В противном случае в милицию сдам. А вначале самолично по шее накостыляю, – чуть подумав, припугнул он. – Давай, выходи. Не играй на моих и без того расстроенных нервах. Считаю до пяти. Ра-аз, – начал он отсчет, – два-а… Не услышав ни малейшего звука, ни после пятого, ни после шестого отсчета, Илья, выходя из себя, сердито крикнул: — Сам напросился! Журавлев слыл на фронте неплохим разведчиком и имел от командования не одну награду за проведение военных операций в глубоком тылу противника. Он поправил фуражку, чтобы она не свалилась с головы, низко наклонился и осторожно двинулся вперед, зорко высматривая под ногами приметы, оставленные в спешке малолетним преступником. Илья передвигался с настолько кошачьей грациозностью, что даже мелкие хрупкие камешки, густо усеявшие пол после фашистских бомбардировок станции в войну, не хрустнули под подошвами его тяжелых кирзовых сапог. Определить, куда несколько минут назад направился мальчишка, ему не составило особого труда. Воришку Илья разыскал минут через пять. Он сидел в глубокой пыльной норе, образованной обвалившимся бетонным перекрытием и кирпичной аркой. Вжавшись изо всех силенок спиной в прохладную стену, мальчишка тяжело дышал, вздымая худенькие плечики, испуганно таращил блестевшие в полумраке глазенки и крепко зажимал двумя руками нос, чтобы случайно не чихнуть. — Вылезай, постреленок, – обратился к нему Журавлев непривычно ласковым для себя голосом, стараясь еще больше не напугать и без того несчастного мальчишку. – Вылезай на свет божий. Но тот отрицательно замотал головой на тонкой хрупкой шее, да с такой отчаянной решимостью, что того и гляди она у него оторвется; свернулся в крошечный комочек и еще сильнее вжался в стену, подобрав худые ноги в рваных на острых коленках штанишках. С невыносимой болью в душе, глядя на грязное тело, видневшееся в прореху, Илья по-доброму предложил: — Вылезай, брат, не бойся, я тебя в обиду не дам. Пошутил я насчет милиции… Мальчишка надул губы и вдруг навзрыд заплакал, выдувая слюнявые пузыри, мелко-мелко качая отрицательно головой. — Ну, брат, это не дело, – поморщился Журавлев, с тяжелым вздохом протянул руку, цепко ухватил мальчишку за костлявое плечо. – Говорю тебе, что ничего не будет… – уже сердясь, сказал он и стал насильно вытягивать воришку наружу из его убежища, будто зверька из норки. — Дяденька, – внезапно звонким голосом заверещал мальчишка, – не бейте меня, я больше не буду. Простите меня-а-а! |