Книга Ночь трех смертей, страница 86 – Валерий Шарапов

Он рассчитывал на помощь этого придурка Тараса. Надеялся, что рассказ, как в последний момент вертухаи пристрелили Ледоруба и как Ледоруб, истекая кровью, сунул ему в руку свою тюбетейку с номером и приказал бежать, будет правдоподобным. Да-да, приказал. Велел найти Тараса и передать: «Сделай для него то, что сделал бы для меня!»

Как красиво он все придумал, как складно…

А что этот недоумок? Он не поверил! Сказал: «Не может быть, чтобы замочили только Ледоруба, а тебя проглядели». Засомневался и получил то, что заслужил. Плавает теперь в затхлой воде этой чертовой реки, кормит рыб. А ведь мог остаться живым. Сидел бы сейчас на веранде со своей учителкой, пил бы чай из блюдца вприкуску с кусковым сахаром или с ароматным вареньем. Плохо ли?

Да и он не сидел бы сейчас на берегу рядом с прохудившейся лодкой и не сожалел бы об упущенной авоське со съестными припасами. Только кто же знал, что этот мерин не взял с собой денег? Он ведь не мог предполагать, что Ледоруб не придет в назначенное место, так почему не взял деньги сразу? Триста рублей! Такую сумму он обещал принести Ледорубу. Триста рублей ему хватило бы надолго. Не пришлось бы шарить по домам, расправляться то с одним свидетелем, то с другим. Да, ему было приятно, особенно там, в парке с молодкой, но к чему это привело? Теперь его ищут по всем дорогам, выставили кордоны, и выбраться из этих лесов, особенно не имея ни жратвы, ни денег, очень непросто.

Жаль, что нельзя пойти к глупой тетке Глафире, которая вбила себе в голову, что он должен заменить ей погибшего сына. Когда она явилась к нему в первый раз, он удивился настолько, что не смог отказать себе в удовольствии удовлетворить любопытство. Оказалось, баба всего лишь хочет «поддержать» бедного мальчика, попавшего в беду. А что? Он был не против, чтобы она его поддерживала. Родная мать от него отвернулась: не то что ни одной передачки не передала, но и не написала ни строчки. С того дня, как судья огласил приговор, для матери он перестал существовать. Обидно? Не то слово!

А вот для Глафиры он стал чем-то вроде путеводной звезды, наполнил ее пустую, никчемную жизнь смыслом. Она таскала ему печенье, леденцы и местную валюту – чай и сигареты, несмотря на то, что сам он не курил. Передачки Глафиры стали подспорьем, а ее визиты скрасили одиночество. Согласившись общаться с ней, он вытянул счастливый билет. Именно Глафира, сама того не подозревая, подарила ему возможность выбраться из заключения. Как и любая баба, она была не прочь посплетничать, и когда в комнате для свиданий появилась та учительница, Глафира чуть слюной не захлебнулась, расписывая ему жизнь «богатенькой старой девы», которая, оказывается, от одиночества спуталась с зэком. Как только он увидел, к кому пришла учительница, у него в голове что-то щелкнуло: он понял, что пришла пора действовать.

Глафира… тупая грубая баба, сейчас она была бы как нельзя кстати. Он заранее выспросил, где она живет. Так, на всякий случай. Тогда он еще не думал о побеге, но информация никогда не бывает лишней. Сегодня, после тщетных попыток добыть еду, он решил вернуться в Виндрей, прийти к Глафире и уговорить ее помочь вывезти его из Мордовии. По рассказам он знал, что ее двоюродный брат работает проводником на поезде дальнего следования, причем состав, который он обслуживает, ходит через Торбеево – то ли до Оренбурга, то ли до Орска. Ему плевать, куда ехать, лишь бы подальше отсюда. Почему не помочь бедному мальчику? Почему не отправить его в Оренбург? Спрятать в купе проводника, и дело в шляпе.