Онлайн книга «Не время умирать»
|
Выложила Милочка названные вещи: маленькие серебряные сережки, колечко – в самом деле, копеечное, девчоночье. — Извините. – Катерина, смущаясь, достала лупу. Остапчук иронично задрал бровь, но ничего не сказал. Введенская и без лупы, в силу осведомленности, видела куда больше, чем Остапчук и даже опытная Людмила Антоновна. А именно: сине-белые, с засохшей кровью порванные мочки маленьких ушей. Раздробленный палец – вялый, точно тряпичный, притом что остальные – сведенные судорогой, скрюченные, как птичьи когти. Она очень внимательно осмотрела серьги, потом и кольцо. Удача. Снова удача. На внутренней поверхности кольца выцарапаны, должно быть, острой иголкой две буквы: «М» и «И». Введенская спрятала лупу. — Людмила Антоновна, вещицы придется изъять. — Само собой, – усмехнулась перекупщица, – и как оформлять будете? — Как-как, как всегда, – проворчал Иван Саныч. – «Выдала сознательная гражданка…» — Мерси-с. Упаковав вещи, Катерина, конфузясь, спросила: — Сколько вы за них заплатили? Остапчук решительно вмешался: — Так, гражданки, на этом закончим. — А жаль, – искренне вставила Милочка, – но я не в обиде, понимаю. …Вышли с толкучки, отдалились на приличное расстояние, и лишь тогда сержант спросил: — Что, это бебехи с убийств девчат? — Очень похоже на то. По датам в аккурат, и буквы на кольце: «М» и «И». — Это чьи-то имя и фамилия? — На одном из платьев была нашита метка с именем: «Мария Иванова». — Сколько же Маш Ивановых в Москве? — Много, – заметила Катерина. Замолчала. Саныч, откашлявшись, выразил недоумение: — Интересная ситуация получается. Не каждый урка на следующий же день побежит на рынок вещи толкать. А тут воспитанный, по ее словам. Неужто такая крайняя нужда в деньгах? Так ведь копейки, курам на смех. — Я думала об этом, – призналась Введенская, – но если это не нужда в деньгах, то проба, что ли. Нацепить камуфляж, потащиться на толкучку. Кто-то что-то крадет, просто чтобы проверить, а этот так… — На слабо? Ребячество. — Ребячество, Иван Саныч, ребячество. Правильное слово нашли. Да! Послушайте. Просьба есть, личного характера. Поможете? Сержант согласился, но осторожно: — Да, только смотря в чем. — Волин меня выгнал. — Умный мужик. — …На больничный. — А… ну хоть так. И что? — Вы не могли бы эти вещдоки ему доставить, ну и объяснить, откуда они? — И откуда же? – ехидно спросил Саныч. — Как же, как всегда: «Выдала сознательная гражданка-агент…» — Очень мило, – скривился сержант, – а он, к примеру, спросит: с чего я взял, что это вещи убитых? — Так и скажете: сознательная гражданка обратила внимание вот на такое совпадение: принес один и тот же человек мужского рода, а вещи женские, а вы сопоставили даты нападений… — Даты откуда я знаю? — Вот это как раз просто – от меня. Меня сам Китаин к вам отправил, помните? Остапчук, повертев ситуацию так и сяк, признал, что да, гладко звучит. Но не мог не отметить очевидного: — Все равно твои уши торчат. — Это к делу не относится, – возразила Сергеевна, – это не я, а мои уши. — Ладно уж, давай сюда. – Сержант, припрятав вещдоки, решил все-таки спросить: – А признайся, Катерина: был Лукич в лесу или это Серега от трудов мозгами двинулся? — Был, – подтвердила она. — И на каком же основании? — Отпуск в связи с… |