Книга Замороженный страх, страница 90 – Валерий Шарапов

— Я не о себе пришел говорить, — перебил начальника Юдин. — Ты знаешь меня не первый год. Я никогда не рисковал понапрасну. Но сейчас речь не обо мне. В детском доме в Кратово исчезают дети. И это не слухи, не домыслы. Я только что говорил с человеком, который работает там и видел все своими глазами.

Бабичев нахмурился.

— Не понимаю, о чем ты? — в недоумении переспросил он.

Юдин коротко рассказал о звонке Натальи Кондрашовой, откликнувшейся на его объявление, и о результатах встречи с ней.

— Она работает в детском доме только с сентября прошлого года. Направлена по распределению после окончания учебы в педагогическом институте. Так вот, она утверждает, что, по ее подсчетам, за это время из детского дома бесследно исчезли минимум шесть мальчиков-подростков. Возраст подходящий, пол тоже. Да и условия.

— А что условия? Намекаешь на то, что в детских домах до детей никому нет дела? — Бабичев все еще хмурился.

— Ни на что я не намекаю! — Юдин начинал сердиться. — Просто ситуация такова, какова она есть. Директор детского дома пользуется неограниченной властью. Работники не пойдут против нее, Наталья в этом не сомневается. Она пыталась прозондировать почву, когда у нее только появились первые подозрения, что в детском доме что-то неладно. Ее коллеги лишь отнекиваются, мол, не их это дело, а одна коллега прямо сказала: хочешь сохранить место — с директором лучше не связывайся. И еще добавила: ничего страшного, если директор проучит пару-тройку хулиганов, остальные покладистее будут.

— Теперь ты предлагаешь вместо улик собирать сплетни? Мало ли что ляпнет недовольная жизнью учительница, или кто она там? Люди в сердцах и не на такое способны. — Бабичев явно не собирался сдавать позиции. — И вообще, откуда ты знаешь, что этой Наталье можно доверять? Вполне возможно, что она имеет зуб на директора, вот и старается ее очернить.

— Не думаю, что Наталья из таких, — уверенно проговорил Юдин. — Я общался с ней лично, а ты знаешь, в людях я редко ошибаюсь. Пойми, Иван, это наш шанс спасти детей, и даже если этот шанс ничтожен, мы просто обязаны им воспользоваться! Знаешь, что сказал мне патологоанатом?

— Геннадий Спиридонович? — мимоходом уточнил Бабичев.

— Он самый. По его мнению, преступник заморозил подростков заживо. Сперва заморозил, а уж потом разрубил на части, чтобы было удобнее избавляться от тел. Заморозить заживо! Ты можешь себе такое представить, Иван?

— Нечего мне на совесть давить. — Бабичев рассердился, так как чувствовал, что в словах Юдина есть резон. — Я не бог и все проблемы нашего общества искоренить не в состоянии. Или думаешь, я чурбан бесчувственный, не хочу помочь бедным сиротам?

— Прости, Иван, не хотел тебя обидеть. — Юдин мгновенно остыл. — Я понимаю, ситуация непростая, но ведь и дело из ряда вон выходящее.

— Чего ты от меня хочешь?

— Хочу, чтобы ты назначил проверку детского дома, — просто ответил Юдин.

— Ты понимаешь, что, если мы сейчас начнем проверку, а ничего не найдем, — нас разнесут в клочья. Особенно после твоей статьи. Ты не представляешь, какой шум поднялся наверху. Начальника главка генерал-майора Шаркова полоскали на совещании, как половую тряпку! И после этого ты хочешь, чтобы я инициировал проверку детского дома только на основании смутных подозрений сопливой двадцатилетней девчонки?