Книга Замороженный страх, страница 49 – Валерий Шарапов

Юдин развернулся и вышел из кабинета. Он понимал, что в словах полковника есть доля правды, но внутренне не готов был с ним согласиться. Делиться наработками с Околышевым — все равно что трясти красной тряпкой перед быком, а пытаться выведать его планы можно было только с использованием детектора лжи или гипноза. Они никогда не ладили, так что идея поставить их на общее дело была так себе. Вот и подумай, кто виноват в сложившейся ситуации! Впрочем, обиды на полковника Бабичева Юдин не держал. Он понимал, что ни с кем из своих подчиненных полковник не стал бы объясняться и откровенничать так, как с ним. Юдина связывали с полковником не только рабочие отношения, но и крепкая многолетняя дружба. Именно поэтому Бабичев мог позволить себе неформальное общение с подчиненным. Он знал, что Юдин воспримет его откровения адекватно и не станет злоупотреблять их дружбой.

Оказавшись на улице, Юдин понял, что группы готовы к выезду: перед входом никого не осталось, все расселись по машинам. У серой «Волги» стоял Околышев. Он махнул Юдину рукой, подзывая к себе. Юдин переложил папку в руку и зашагал к машине. Как только он занял место на заднем сиденье, Околышев подал знак, и автоколонна начала движение.

Юдин раскрыл папку и углубился в чтение. Он не знал, куда они едут, но вопросов задавать не хотелось. В папке, выданной ему полковником Бабичевым, были собраны документы по проверке материала, в который злоумышленник заворачивал останки тел. Околышеву удалось выяснить, что партия прорезиненной ткани, с которой работали криминалисты, предназначена для пошива дождевиков и промышленных чехлов для защиты оборудования от влаги. Изготавливали ткань на Ярославском резинотехническом заводе, откуда готовую продукцию отправляли на пошивочные фабрики в десятки городов СССР. В их число входила и Можайская фабрика готового платья. Судя по всему, в Можайск и направлялись оперативные бригады.

Помимо общей информации, Юдин нашел отдельные рапорты, предназначенные для доклада полковнику. В них указывались сотрудники пошивочной фабрики, которые в ходе следствия привлекли внимание опергруппы. Таковых насчиталось всего четверо. Первым подозреваемым числился кладовщик склада при цехе номер три, в котором, собственно, и работали с прорезиненной тканью. Кладовщик привлек внимание оперативников тем, что в прошлом неоднократно был уличен в недостаче продукции. Судя по тому, что было написано в рапорте, ни одно обвинение до суда не дошло, и кладовщик, Панин Алексей Васильевич сорока четырех лет, к уголовной ответственности не привлекался. Почему его продолжали держать на материально ответственной должности, Юдину было непонятно, но факт оставался фактом.

Второй подозреваемый — гражданин Окуньков, имел взыскания внутреннего характера за «небрежное отношение к социалистической собственности» и грубое отношение к коллегам. Ниже шло пояснение: три месяца назад Окуньков порезал рулон доставленной из Ярославля ткани на ровные куски, в которые упаковал личные вещи, и пытался пронести свертки через проходную. Там он был задержан контролерами и вступил с ними в драку, доказывая кулаками, что имеет право воспользоваться «излишками» продукции. В результате инцидента Окуньков был уволен с фабрики, в данное время постоянного места работы не имел, а его жена дважды за последние три месяца вызывала участкового уполномоченного, который засвидетельствовал следы побоев жены и двух несовершеннолетних детей. Как ни странно, за рукоприкладство Окуньков наказания не понес. Юдин решил, что, вероятнее всего, супруга не стала писать заявление на мужа, поэтому и продолжения история не имела.