Книга Замороженный страх, страница 29 – Валерий Шарапов

— Ну хватит, — одернул его Бабичев. — То, что произошло в мое отсутствие, — непростительное ребячество. Причем как с одной, так и с другой стороны! Я не допущу, чтобы личная неприязнь отражалась на работе Управления. С этого момента я приказываю вам прекратить все склоки и найти возможность работать сообща. Вы меня слышите? Юдин? Околышев? Я к вам обращаюсь!

— Так точно, товарищ полковник, я вас слышу, — первым произнес Околышев. — Правда, не представляю, каким образом выполнить ваш приказ.

— Юдин? — Бабичев повернулся к подполковнику.

— Слышу, товарищ полковник, — медленно произнес Юдин; сдавать позиции он не спешил, так как не знал, на каких условиях Бабичев собирается вернуть его в строй. — Только с моей стороны это не было простым жестом выражения обиды. Я считаю, что не могу служить под началом человека, который не верит в мою порядочность.

— Поступил сигнал, подполковник, а мы не можем просто отмахнуться от сигнала такого рода. Если бы вы потрудились изучить материалы внутреннего расследования, то поняли бы, что иного решения быть не могло.

Околышев говорил осторожно, он не был уверен, что полковник его поддержит, но промолчать не мог, ведь речь шла о его репутации, которая и так пошатнулась после того, как полковник, несмотря на его предостережения, выдвинул кандидатуру оскандалившегося офицера для выполнения серьезного задания. Юдин старался держать себя в руках, так как понимал: дело, которое ему собираются поручить, важнее личных амбиций. Он подался вперед и приготовился парировать заявление Околышева. Бабичев жестом остановил Юдина и заговорил сам.

— Я потрудился, — негромко начал он. — Потрудился и изучил материалы внутреннего расследования. И честно скажу: выводы неоднозначны. Поэтому данной мне властью я отменяю наказание подполковника Юдина и восстанавливаю его в должности и звании. Понимаю, заявление — это всего лишь формальность, потому что приказ еще не вступил в силу. Подполковник Околышев, хотите оспорить мое решение?

— Никак нет, товарищ полковник. — Околышев сидел весь пунцовый от обиды и разочарования, но пойти против начальства не мог.

— Отлично. — Бабичев повернулся к Юдину. — Что скажешь ты?

— Готов приступить к своим обязанностям, — сдержанно ответил Юдин.

— Рад это слышать. — Бабичев взял со стола рапорт, демонстративно порвал его на четыре части и выбросил в корзину для мусора. — Относительно твоих прогулов решим позже, — заявил он.

— Прогулов? — Юдин нахмурился.

— Ты не появлялся на службе больше двух недель, — напомнил Бабичев. — Так как рапорта больше нет и твое отстранение аннулировано, придется решать вопрос о прогулах. Есть возражения?

Юдин нахмурился, но промолчал, а Околышев криво усмехнулся. Друг на друга они по-прежнему не смотрели. Бабичев вздохнул.

— Послушайте меня, — обратился он к подчиненным. — Нам всем предстоит нелегкая работа. Возможно, делами такой сложности нам заниматься еще не приходилось, поэтому мне нужны все ресурсы, которые я сумею получить. Над этим делом вам придется работать вместе, и я хочу удостовериться, что вы сможете действовать сообща. Что скажешь, Юдин?

— Я готов, товарищ полковник, — искренне произнес Юдин.

— Твой ответ, Околышев?

— Насколько я понял, я оказываюсь в его подчинении? — сдерживая недовольство, уточнил Околышев.