Онлайн книга «Замороженный страх»
|
Таисия Ильинична побледнела, попятилась к стене, потом вдруг бросилась к выходу. Юхименко и Кухарчук перехватили ее на пороге. — Пустите! — закричала она. — Это не я! Я ничего не знаю! Это все они, они… — Кто они? — жестко спросил Юдин. — Воспитатели… Повара… Это Людмила, точно Людмила. Только у нее были ключи от холодильника. Вы же видели, как легко она открывала замки. Видно, не один раз это проделывала. И отвертка у нее нашлась. Убийца! Она убийца! Я… я… я не знала… — Ее голос сорвался на визг. — Уведите ее, — приказал Юдин. — В отдельную комнату, под охрану. Юхименко подхватил директора под левый локоть, Кухарчук пристроился справа. Вдвоем они потащили упирающуюся Таисию Ильиничну вверх по лестнице. Впереди, невзирая на запрет Юдина, бежала кладовщица Людмила. Остановить ее было некому, но она и не пыталась скрыться. Оказавшись наверху лестницы, она придержала дверь, чтобы оперативники смогли вывести директора, а затем помчалась на второй этаж. Когда оперативники ввели Таисию Ильиничну в коридор второго этажа, там уже собралась толпа. Учителя, воспитатели вместе с воспитанниками, повара и уборщицы — все стояли вдоль стен и глазели на процессию. — Этого нам только не хватало, — вполголоса проворчал Юхименко. — Еще народный бунт устроят. — Нет, не устроят, — возразил майор Кухарчук. — Посмотри на их лица, разве на них отражается гнев? Нет, на них отражается радость из-за освобождения. Толпа в коридоре второго этажа росла с каждой минутой. Сотрудники детского дома и воспитанники, сбившись вдоль стен, с напряженным любопытством следили за тем, как оперативники вели упирающуюся Таисию Ильиничну. Впереди, запыхавшись, уже стояла кладовщица Людмила, которая, едва отдышавшись, начала возбужденно рассказывать окружающим о том, что только что произошло в подвале. — Я вам говорю, своими глазами видела! — шептала она, хватая за рукав ближайшую воспитательницу. — В холодильнике… там такое! Я думала, продукты храним, а там… Господи, что же она натворила! Учителя переглядывались, кто-то прикрывал рот ладонью, кто-то качал головой. Одна из поваров, пожилая женщина с добрыми глазами, тихо сказала: — Я ведь всегда говорила, что с ней что-то не так. Дети ее боялись, а мы… мы молчали. — А что мы могли? — вздохнула другая. — Она же всех держала в страхе. Только попробуй слово сказать — сразу угроза увольнения, жалобы, проверки… Воспитанники, стоявшие ближе к дверям, перешептывались между собой. Старшие мальчишки, нахмурившись, провожали директора торжествующими взглядами. — А я говорил, что Вадика не просто так не стало, — тихо сказал один из подростков. — Леха был уверен, что он сбежал, но я никогда так не думал. Он бы не сбежал. Он всегда говорил, что сбегать бесполезно. А весь этот треп про родителей из Армении — отговорки для малышни. — А помните, как она наказывала тех, кто спорил? — подала голос девочка лет десяти. — Я однажды видела, как она Сашку в подвале заперла. Он потом неделю кашлял… — Теперь уж она ответит за все, — тихим эхом отозвался еще один воспитанник. Находившиеся в коридоре испытывали облегчение, смешанное с тревогой и растерянностью. Многие не верили до конца, что все это происходит на самом деле. Но слова Людмилы и появление милиционеров с наручниками не оставляли сомнений: страшная тайна, которую все боялись даже обсуждать, наконец всплыла наружу. |