Книга Смерть под куранты, страница 84 – Валерий Шарапов

— Почему нельзя было сразу во всё меня посвятить? У тебя детство в одном месте играет! Зачем нужны эти намеки про Гранта, негативы в бутылке и прочее?

Журналист приложил палец к губам:

— Тихо, вполголоса, ради бога! Успокойся! И тогда всё узнаешь.

— Хорошо, извини. – Сыщик сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, уселся на табурет и заявил: – Слушаю внимательно. Я спокоен.

Макс подошел к двери, проверил, насколько прочно та заперта, вернулся и сел рядом с бывшим одноклассником. В этот момент Стас заметил в углу комнаты странное возвышение, занавешенное простыней.

— Разговор будет долгим. Сейчас, думаю, тебе можно все рассказать… Приготовься, хотя… Я тоже не всё знаю. Ты спрашиваешь, к чему все эти мои ухищрения? Если бы я тогда тебе выложил всё, что узнал к тому времени, ты бы мне не дал придушить эту сучку! Я прав или нет? Признайся, ведь не дал бы?

— Нет, конечно, это самосуд, – ответил сыщик.

— Вот видишь, значит, я поступил правильно, что тебя не посвятил раньше времени. – С этими словами Макс зажмурился, на лице появилась улыбка. – Своими… вот этими руками. О, как она извивалась! Ты бы видел! Да ради этого удовольствия… Непередаваемый кайф, скажу я тебе!

От услышанного сыщик испытал шок.

— Это самосуд, Максим! Ты маньяк, получаешь удовольствие от удушения человека! – Готовый взорваться подобно бочке с порохом, Стас вскочил и начал ходить туда-сюда перед журналистом. – Как ты мог?! От тебя я подобного точно не ожидал.

— Просто мы разные. Можно назвать это и самосудом. Задушить гадину – это нормально. Лично я это называю возмездием. Теперь слушай предысторию. Да сядь ты, не мельтеши!

Едва Стас сел рядом с журналистом, тот продолжил:

— Начнем с того момента, когда у Ленки заболела голова. У нее упало давление, она обратилась, естественно, к Валентине. Та сказала, что десять кубиков глюкозы в вену ей не повредят. Глюкоза нашлась у Жанки. Как потом выяснилось, не случайно. Они все втроем пошли наверх. Потом зачем-то за ними увязался Лёвик. Теперь я знаю – зачем. Всё по разработанному ими плану!

— А я-то где был? – мотнул головой Стас. – Почему ни фига не помню?

— Мы с тобой в это время беседовали на крыльце об Андропове. Когда вернулись, Ленка сидела за столом, ей становилось всё хуже и хуже. Когда она сказала, что ее всю трясет, я велел подняться в комнату и полежать. Я тогда еще ни о чем не подозревал! Думал, полежит и пройдет, как раньше бывало. Правда, раньше ее не трясло.

— Да, – горячо вставил Стас, – а я тебе велел бежать следом.

— Велел, но я бы вряд ли чем-то помог. Ты в тот миг, насколько я помню, хорошо поругался с бородатым. Когда я поднялся минут через десять в комнату, Ленка была уже мертва.

— Валентина ввела ей инсулин? – с замиранием сердца спросил Стас, всё же в глубине души надеясь, что его супруга не виновна в смерти одноклассницы.

Ответ Макса рассеял все надежды.

— Да, сделала. – Он выдержал небольшую паузу, видимо, ему было нелегко говорить. – Но она не виновата. Игнатенки ее разыграли. Как по нотам, мне Валентина потом рассказывала. Я обалдел от такой изощренности.

— Почему тебе? – ревниво спросил супруг. – Почему не мне? Я ведь могу и обидеться!

— На мертвых не обижаются. Это, во-первых. Жанка убила мою жену, а не твою, это во-вторых, – методично, как математичка в школе, объясняющая теорему Пифагора, начал разжевывать журналист. – Поэтому Валентина чувствовала свою вину передо мной. Она оправдывалась, понимаешь? Хотя я ее ни в чем не обвинял и не обвиняю.