Книга Смерть под куранты, страница 48 – Валерий Шарапов

— Но я бы мог подсказать что-то, – робко запротестовал фотограф.

— Справлюсь, – невозмутимо прервал его Стас.

Едва Лёвик удалился, сыщик закрыл за ним дверь на шпингалет и принялся рассматривать фотографии.

Занятие оказалось не из легких. И Лена, и Валентина на снимках заразительно улыбались, дурачились, возмущались. Сердце сжималось от сознания того, что этих прекрасных женщин уже нет в живых. Искусство фотографии – великое дело, но иногда оно может причинить боль, особенно если на снимках близкие тебе, но уже ушедшие от тебя люди. Стасу вспомнились строчки поэта, прочитанные еще в школе:

…Вот Макс что-то шепчет жене на ухо, она загадочно улыбается.

Вот журналист зачем-то ощупывает подоконник, на котором стоят в горшках герани. Причем старается это делать незаметно, якобы просто смотря в окно. Спрашивается, зачем? Надо бы запомнить этот момент, а потом обязательно поинтересоваться…

Вот Стас решительно направляется к выходу, Валентина его не пускает. Каким смешным со стороны он, оказывается, выглядит! Но какая это мелочь в сравнении с тем, что Валюху убили и ее уже нет на этом свете.

Вот Антоша с бокалом шампанского произносит тост.

Вот Валентина что-то кладет в пальто, висевшее на вешалке… Господи, это же его пальто! В руке жены – записка! Однозначно! Тысяча чертей! Она что, на словах не могла сказать? Зачем записку прятать в карман, да еще под объективом фотоаппарата!

Впрочем, последнее она могла не видеть, Лёвик – партизан еще тот. Подкрадется так, что не почувствуешь. Любит подсматривать, караулить. Папарацци, одним словом.

Вот Антон держится за бороду, закрыв глаза. Впечатление такое, будто у него болят зубы. Возможно, и болят. Странно… Кулак Стас пока к его челюсти не прикладывался. Может, пора уже? Сколько можно ждать?

Вот Макс приоткрывает дверь в комнату Стаса и Валентины. Или, наоборот, закрывает. Сомнений нет – это именно их комната! Зачем журналисту заходить туда? Не для того ли, чтобы оставить там под подушкой окровавленный нож?!

Вот… От увиденного внутри сыщика все похолодело. Он увидел себя с ножом на кухне в тот момент, когда возвращал отмытую от крови улику в подставку. По снимку невозможно было понять, возвращает он нож или, наоборот, вынимает. Попался, Пинкертон! Это капец!!!

Ай да фотограф! Ай да мастер! Что и говорить, ущучил.

Но кто его умудрился так филигранно заснять?! Ведь он внимательно осматривался, никого вроде не было. Лёвик точно с Антоном в это время были заняты трупами.

Получается, Жанна… Больше некому! Наихудший, самый болезненный вариант!

Стас помнил, что вначале вечера хозяин дачи поинтересовался, умеет ли она обращаться с фотоаппаратом, на что Жанна ответила, что не знает, на какую кнопку нажимать. И вообще, фотодело для нее – темный лес.

Теперь, выходит, Стас на крючке, спрыгнуть с которого чрезвычайно сложно. Поди докажи, что ты возвращаешь подкинутую тебе улику. Кто тебе поверит!

Наверняка Лёвик нашлепал себе еще подобных снимков… чтобы гарантировать… Что? Лояльность со стороны Стаса? Теперь его голыми руками не возьмешь! Хотя сам по себе снимок никакой вины фотографа не доказывает – удачный кадр, не более того. Что в этом плохого? Никто ему не запрещал подобного.