Книга Смерть под куранты, страница 107 – Валерий Шарапов

— С убийцей мы пить не будем!

— Вы меня пугаете, орлята Чапая! – насторожился Снегирев-старший, потирая левую половину груди. – Люда, где Антон? Умоляю! Машина его здесь, а сам он где? Вы что, поссорились? Еще чего не хватало в новогоднюю ночь!

Мила всхлипнула и, закрыв лицо руками, выбежала из-за стола.

— Валерьян Гаврилович. – Стас поднял наполненную рюмку. – Они не ссорились. Случилось непоправимое. Антона больше нет. Его убил этот… с позволения сказать… гнус.

Сидевший на привязи и всё еще постанывавший и что-то бормотавший после удара Стаса фотограф, услышав сказанное, тотчас замолчал и отвернулся к окну.

— Что?! – И без того бледное лицо Снегирева-старшего обескровело совсем. Постарев на глазах, он повернул к фотографу полные слез глаза, хотел кинуться к нему, но спустя пару секунд опустился в бессилии на табурет. Потом схватил рюмку и опрокинул.

Все, кроме Лёвика, молча выпили и закусили. Стас вопросительно взглянул на журналиста. Тот, как ни странно, понял немой вопрос на лету и помотал головой. В сарай старика водить не следовало, хотя… это и неизбежно. Как можно не пускать отца к телу сына? Кто ему запретит?

— Как он погиб? – спросил после небольшой паузы отец Антона.

— Убит из арбалета, – пояснил Макс.

— Где тело? Он не мучился?

— В сарае, и… не одно, я имею в виду, не только Антона. – Стас видел, как журналист делает ему знаки, чтоб он помалкивал, но это был единственный способ донести правду хоть до кого-то. – Нет, он не мучился. На кнопку нажал Лёва, тот, что у батареи. Связан.

Увидев, как Снегирев-старший засобирался отправиться в сарай, Макс робко предположил:

— Вам, Валерьян Гаврилович, наверное, не стоит туда ходить. По крайней мере, сейчас.

— А когда? Вы мне запрещаете, молодой человек? – подчеркнуто официально спросил бледный, как простыня, отец Антона.

Сыщик отметил, что у старика бледными стали даже губы. «Как бы удар не хватил! – подумал Стас, собираясь проводить отца Антона до сарая. – А то увидит мертвого сына и… Вот будет ситуация! Как заключительный аккорд новогодней ночи».

Взглянув на журналиста, он попытался дать понять, что сопротивляться бесполезно. Отец имеет право взглянуть на мертвого сына. К тому же, судя по интонации, Снегирев-старший не привык, чтобы ему в чем-то отказывали.

Сделав несколько шагов, отец Антона остановился, по-видимому пережидая приступ. Потом сел на подвернувшийся табурет, достал из внутреннего кармана пиджака флакончик-спрей и брызнул несколько раз себе под язык.

— Сколько там всего… человек… лежат? – донесся до Стаса вопрос.

— Четверо, – подал писклявый голос Лёвик. – Ни много ни мало! В том числе и моя жена, между прочим. Давайте, валите всё на меня. Это ведь так правдоподобно. Я и жену свою на шведской стенке повесил… И остальных приговорил… До кучи, давайте!

Сделав глубокий вдох, Снегирев поднялся:

— Этот надежно привязан? Не сбежит?

— Не беспокойтесь, – заверил Снегирева Макс. – Я могу покараулить, не сбежит.

— Тогда пойдем, – буркнул партийный босс. – Показывайте, как вы… тут… славно повеселились в новогоднюю ночь. Бузотеры!

Взяв у Макса ключ от сарая, Стас бросил журналисту полушепотом:

— Смотри за Лёвиком. Если что, бей наотмашь. Разрешаю.

— Не волнуйся, никуда не денется. У тебя куда более ответственная миссия. Постарайся старика живым вернуть.