Книга Опер с особым чутьем, страница 59 – Валерий Шарапов

— Пулей грузитесь, мужики! – покрикивал из кабины Шурыгин. – Столько времени потеряли! Кира Сергеевна, что вы сегодня как неживая? Эй, постой-ка. – До Шурыгина дошло. – Кира Сергеевна, а вы откуда? – И замолчал, охваченный страшным подозрением.

— Гони, Шурыгин, все уже сидят. – Куренной запрыгнул в кабину, хлопнул дверцей.

В символический кузов поместились пятеро. Весь отдел был здесь. Кира забилась в угол, отвернулась. На нее смотрели с любопытством. Хорошо, что ночь, а то сгорела бы от стыда! Шурыгин взял с места в карьер, пикап развернулся, покатил к выезду из барачного квартала.

— Здесь недалеко, – сказал Саврасов, – минуты за три доедем. Кира Сергеевна, а можно спросить?

— Нет, – отрезала девушка.

— Павел Андреевич, может, вы ответите?

— Помолчи, – проворчал Павел.

— Разговор на эту тему портит нервную систему! – засмеялся Виталик Мамаев. – Да ладно, все мы люди. Одно мне, черт возьми, непонятно, когда вы успели?

— Да заткнитесь уже! – рявкнула Кира, и Виталик сделал миролюбивый жест.

Из кабины доносился гогот водителя – до Ивана Кузьмича с запозданием дошло.

«Пенсионеры веселятся», – подумал Горин.

— На дорогу смотри, Кузьмич! – прикрикнул Куренной. – Так и норовишь нас сгубить, хрен старый!

Машина объезжала погруженный в темноту частный сектор, тряслась по разбитой грунтовке. Из темноты вырисовывалась заводская труба. Потянулась вереница деревьев, маскирующая бетонный забор.

— Как вас собрали, парни? – спросил Горин. – Вроде по домам уже сидели. К каждому бегали?

— До утра бы бегали, – фыркнул Саврасов. – Мы, мил человек, живем не только в век электрификации, но и в век телефонизации. В каждую семью, понятно, телефон не проведешь, но нам, а еще пожарным, госслужащим, военным, когда они тут стояли, провели. Полгода назад майор Скобарь порадел за своих людей – убедил секретаря райкома, тот и выписал распоряжение главному телефонисту. Всем операм аппараты поставили, а вон Золотницкому – даже в коммуналку. Теперь не надо курьеров отправлять, достаточно трубку снять. Нужен человек посреди ночи – пожалуйста… – Леонтий глухо ругнулся. – Спим теперь как на иголках, домочадцы нервничают. И тебе такую штуку проведут, если будешь себя хорошо вести.

— Мне не проведут, у меня квартиры нет.

— Счастливчик… Кира Сергеевна, вы где такого нашли?

— Кажется, стреляют. – Мамаев привстал, развернул ухо по ветру.

— Точно… – занервничал Золотницкий и полез в кобуру, свисающую с пояса.

Со стороны приближающегося завода гремели выстрелы. Из мрака вырастали приземистые цеха, обнесенные забором. Впрочем, ограда была символичная. Завод восстановили, забор оставили на потом, и фактически на территорию вход был свободный. К заводу примыкали дома частного сектора. Население не высовывалось. Только собака (очевидно, глухая) героически бросилась под колеса, облаяла. Заводские ворота были приоткрыты. Куренной спрыгнул с подножки, побежал на территорию. Вернулся довольно быстро, навалился на створку, проорал:

— Охранник убит! Эй, кто-нибудь, помогите!

Спрыгнули еще двое. Ворота поползли, раскрылись, пикап влетел на завод. Стреляли неподалеку, одиночные выстрелы сливались с треском ППШ. ГАЗ-4 пролетел мимо угрюмых строений, притормозил перед поворотом влево. Шурыгин лихорадочно крутил баранку, бормотал, что староват он уже для этих упражнений. Заводоуправление находилось прямо, в тупике. Справа – пристройка с зарешеченными окнами. Там-то все и происходило. Из пристройки вели автоматный огонь – в темноте вспыхивали огоньки выстрелов. Метрах в сорока от строения застыла милицейская машина с пробитыми колесами. Неподалеку лежало неподвижное тело. За машиной укрылись двое, стреляли из автоматов по пристройке. «Хоть у кого-то есть автоматы», – мелькнула мысль.