Книга Опер с особым чутьем, страница 38 – Валерий Шарапов

Соседка призналась, что просыпалась несколько раз. Упало что-то, доносились глухие голоса. К сожалению, ее кровать в другом конце квартиры, много не услышишь. Живет она одна. Больше ничего не слышала, уснула.

— Вы просто свидетель месяца, – похвалил Куренной. – Идите к себе, закройтесь и ждите. Мы вас навестим.

Криминалисты уже отработали, обещали к вечеру отчет, а также результаты «посмертного вскрытия тел». Павел задумался: он никогда не слышал о прижизненном вскрытии. Обход жильцов ничего не дал. Граждане словно сговорились, отводили глаза, пожимали плечами. Большинство населения работало – по домам сидели пенсионеры, больные и домохозяйки. Посторонних в доме никто не видел, шума не слышали, чужие машины не замечали.

— Эта страна непобедима, – раздраженно бормотал Куренной. – На допросах в гестапо бы так себя вели. При этом постоянно недовольны, что милиция плохо работает и не может их защитить. Порой удивляюсь, как мы с этим населением выиграли войну. Моя хата с краю, сами все делайте, а мы только спрашивать с вас будем…

Явление начальника милиции только добавило неопределенности. Скобарь прибыл с шофером на черной «эмке», вошел в квартиру мрачнее тучи, послонялся по углам, переступая через разбросанные книги и предметы одежды. Докладывать пришлось прямо в «поле». Майор хмурился, кусал губы, но сдерживал раздражение.

— Не хочется, товарищ Горин, чтобы вы оказались правы в своих выводах, – процедил майор, взирая из-под густых бровей на сотрудника, – но, похоже, вы не оставляете нам шансов разувериться. В городе безнаказанно орудует банда… Черт, плохие новости… – Майор действительно расстроился. Он щелкнул пальцами и подошел к окну.

— Вы знали Каплиных, товарищ майор? – задал Горин неприятный вопрос.

Удивленно переглянулись Куренной и Кира. Скобарю вопрос не понравился, он вынул из кармана мятую пачку папирос, стал ее зачем-то расправлять.

— Да, мы встречались несколько раз с Давидом Марковичем. Имел честь беседовать с его супругой Надеждой Соломоновной. Это были эрудированные и интересные люди. Только не говорите, что это люди с мутным прошлым и таким же настоящим. Мы живем в государстве, где торжествует социалистическая законность, и никто не может быть обвинен голословно. На Каплина заводили дело, но вину не доказали. На многих, знаете ли, заводили… То, что он припрятал ценности, – весьма слабая версия. Не буду ее отрицать, но и поддерживать без доказательств не буду. Мы не были друзьями, даже товарищами не были. Виделись только у общих знакомых. Давид Маркович был интересным собеседником, с ним забавно было поспорить.

Майор был явно не в своей тарелке. О чьей смерти он больше переживал, возник интересный вопрос, Давида Марковича или его супруги?

— Ладно, работайте, – разрешил Скобарь, – форсируйте это дело, результаты должны быть уже завтра.

Он вышел из квартиры, хлопнул входной дверью.

— А почему не сегодня? – фыркнула Кира и насмешливо уставилась на Павла: – Что же вы теряетесь, великий сыщик? Где ваш дар? Только и можешь задавать неудобные вопросы.

Через полчаса Павел все-таки отыскал свидетеля. Им оказался некто Платонов, слесарь с фабрики металлоизделий – мужчина серый, незаметный, имеющий обыкновение прикладываться в бутылке. Он проживал в соседнем доме (не столь добротном) и имел сарай с выходом на задний двор. Отработал три смены по шестнадцать часов, впереди два выходных, один из них и провел в компании с зеленым змием. Поругался с женой, бежал из дома и отправился допивать в сарай. Там и уснул. Проснувшись, обнаружил, что он не один. Испугался, мурашки поползли по коже. Списать на белую горячку не удалось. Рядом с сараем стояла машина, и кто-то прохаживался рядом. Заскрипела дверь, Платонов отполз в угол – тупым он все же не был. Незнакомец не стал заходить, он просто караулил машину, спрятанную за сараем. Чиркнула спичка, человек закурил. Который был час, Платонов не знал. Водка дурманила голову, но инстинкты работали. Долго таиться, к счастью, не пришлось. Раздался шум, подбежали несколько человек. Они кого-то волокли, он слышал мычание. Набравшись храбрости, Платонов припал к дверной щелке. Но что там толком увидишь? Очертания машины, стоящей задом к сараю, вроде «эмка», но внушительный дорожный просвет. Ночью все кошки серы, и машины – такие же. Люди почти не говорили, обменялись парой фраз. Вроде мужчины. В «эмку» загрузили двоих. Кто-то обежал вокруг капота, забрался сзади. Помимо Каплина и женщины, сели трое, больше бы и не влезли. Машина ушла, и никого не осталось.