Онлайн книга «Дело сибирского душегуба»
|
— О том, как ты опозорил высокое звание следователя, знаю только я и московские товарищи. Он онемел, его глаза опять стали наполняться ужасом. — Имеется в виду персонал ресторана «Москва», — пояснила я, — где ты, собственно, и блистал, представившись следователем Генеральной прокуратуры. — Хорошо, мне стыдно, ты довольна? — он скрипнул зубами и отставил пустую тарелку. А как же «Спасибо, дорогая, за еду, заботу, бескорыстную помощь в трудную минуту?» — «Да что ты, дорогой, вовсе не за что, мне это ничего не стоило…» — Извини, — буркнул Туманов, отводя глаза. — Да без проблем, товарищ майор, — живо откликнулась я. — В жизни каждого мужчины случаются моменты, за которые мучительно больно по утрам. Главное, чтобы они не повторялись. Все, Михаил Сергеевич, забыли, ничего не было. Дуй в гостиницу, прими душ, переоденься, выпей кофе. Прекрасного самочувствия не обещаю, но сам виноват. Все, уходи. И не благодари, чего уж там. Дважды повторять не пришлось. Дверь он не закрыл, лифт проигнорировал, стал спускаться по лестнице. Я высунулась в подъезд. Из квартиры напротив выглядывала соседка, одолжившая яйца, она провожала взглядом моего гостя. В принципе, мужчина видный, вот только… Уставилась на меня — за разъяснениями. — Так надо, — сказала я и захлопнула дверь. Продолжалась кровавая жатва — маньяк опять вышел на охоту. Сообщение в дежурную часть пришло только утром. Женя Радченко, ученица четвертого класса средней школы № 2 не вернулась вечером домой. Проживала она на улице Некрасова, где преобладала двух-, трехэтажная старая застройка, отправилась вечером к подруге — на улицу Лермонтова, что практически рядом, и та же застройка. Негодовал подполковник Хатынский: «Что происходит?! Почему об этом узнаем только сейчас?!» Вскрывались злосчастные подробности. «Расстреливать надо таких родителей! — сошлись во мнении сотрудники УВД. — Вывозить за город и убивать в овраге без суда и следствия!» Семья оказалась неблагополучной, точнее, только мать — отец лет десять назад отрастил крылья и улетел осваивать дальневосточные просторы. Галина Радченко пила, выполняя лишь минимальные обязанности по воспитанию дочери. Женечка росла умницей, училась на четверки, готовила еду, бегала в аптеку за таблетками от похмелья для мамы. Галина смутно помнила ее слова: схожу к Наташке. Наташка проживала на Лермонтова, в двух кварталах. Оделась и ушла, не выносила пьяную мамашу с ее закидонами. Пошутила еще перед уходом: «Щи в котле, каравай на столе…» Последние мозги Галина Радченко еще не пропила. Очнулась утром — дочери нет. Да и не было, портфель и школьная форма на месте. Вспомнила о материнском долге, выбежала во двор, стала метаться, приставать к соседям. Кто-то вспомнил, как в восемь вечера Женечка вышла из дома. Галина вспомнила: к Наташке собиралась! Побежала на улицу Лермонтова, долбилась в квартиру подружки. Маму Натальи она немного знала, работали когда-то на одной фабрике. Светлана огорошила: да не было у нас вчера твоей дочери! Не веришь, обыщи. Хотела прийти, девчонки договорились — но не пришла. Наташенька расстроилась. Решили, что Галина дочь не отпустила. На этом месте до Галины и дошло, что все скверно. Побежала в милицию. В другой бы день пьянчужку и на порог не пустили, но в связи с возникшей в городе ситуацией… |