Онлайн книга «Дело сибирского душегуба»
|
Последнего, кстати, нашли. В кустах между гаражами. Лежал и жалобно мяукал. Пушистый, со светлым пятном на грудке. Подружки подтвердили: тот самый. Мать, когда услышала, разразилась горьким плачем. Дело принимало скверный оборот. И все же подобного исхода дела не ожидали. Что угодно, только не это… — Тебе, Маргарита Павловна, на это лучше не смотреть, — мрачно сказал Мишка Хорунжев. — Может, сразу уволиться? — огрызнулась я. — Ладно, всякое видали. — Не думаю, — поморщился Шишковский. — Такого, Маргарита Павловна, даже мы не видели. Я ступила в лес, как на минное поле, шла по нему, и дышать становилось все труднее. Тело лежало в густых лопухах, криминалисты накрыли его тканью, видимо, закончили работу. Римма сидела на корточках и заполняла бланк шариковой ручкой. Покосилась на меня, ничего не сказала. Отличительной чертой этой девушки были задорные веснушки, облепившие всю физиономию, а особенно курносый нос. Назвать ее симпатичной ничто не мешало, даже веснушки. Бледность прошла, и в графе «опыт» можно было поставить еще одну галочку. Головаш разглядывал меня с меланхолией. — Язык не повернется сказать «доброе утро», Маргарита Павловна. Скажем просто — здравствуйте. — И вам того же, ребята… — в горле подозрительно запершило. — Это точно Дина Егорова? — Да, — кивнул Владимир Александрович. — Тело обнажено, одежды нет. Личных вещей вроде школьного ранца тоже нет. — Ранца не было, — подсказала я. — Пропала на перемене, была в шапке и курточке. Вещи оставались в классе. — Принято, — кивнул Головаш. — Ее раздели, задушили, изнасиловали… — Вы уверены, что именно в этой последовательности? — спросила Римма. — Не уверен, — допустил эксперт. — Могли придушить, чтобы не кричала и не сопротивлялась. Но потом все равно задушили. Половой контакт с трупом тоже допускаю, но это, извините… некрофилия какая-то, — эксперт с усилием сглотнул. — Убили здесь. Есть кровь, но немного, сами понимаете, от чего. Привезли на машине, затащили в лес, здесь и надругались. Время от двух до четырех часов ночи — примерно так. С дороги не видно, да и кто тут поедет от двух до четырех часов ночи… — Рядом с телом лежало вот это, — Римма встала с корточек и сунула мне в руку предмет в целлофановом кульке. Я недоуменно повертела. Деревянная фигурка, способная поместиться в кулачке, гипертрофированный уродец, отдаленно смахивающий на птицу. Возможно, птица и была — ни на что другое уродец не походил. Взъерошенный экземпляр, резьба выполнена намеренно грубо, острый клюв, непропорциональные глаза, страшноватые коготки, сведенные вместе и приклеенные к овальной подставке. Данное изделие явно не плод фантазии советских мультипликаторов. — Что это? — не поняла я. — Сами скажите, — пожал плечами Головаш. — Это не наша компетенция. Фигурку потерпевшая сжимала в руке — явно вложил убийца. Сами выясняйте, что он хочет этим сказать. И еще одно… — Головаш помялся. — Этому нет объяснения… В общем, труп скальпирован. — Вы уверены, Владимир Александрович? — картинка перед глазами вдруг стала туманиться. — Что за бред, ведь это ребенок… — Про это я и говорю, — вздохнул Головаш. — Но факт остается фактом, с головы покойной снят скальп. Простите за натурализм, делаются круговые надрезы ниже ушей, вокруг волосяного покрова — и голову просто вытряхивают, сжимая края кожи… В нашем случае скальп был снят вместе с ушами… |