Книга Дело сибирского душегуба, страница 106 – Валерий Шарапов

— А это охотно, — осклабился депутат и ударил меня по лицу. Я лишилась чувств…

Туманов нервничал — куда пропала Рита? Он вернулся в управление полчаса назад. Брат Гудкова, как и сам Гудков, в роль маньяка не вписывался. Двенадцать часов на работе, дико устает, у соседей на виду. Прозрачен, как пустой стакан. А еще два месяца назад перенес операцию по удалению аппендицита, теперь имеет проблемы с дыханием и подвижностью. Подтягивались опера, занимали свои места за столами.

— Где Вахромеева? — потребовал ответа Михаил.

— А мы ей не конвой, — ответствовал Горбанюк. — Нет — значит, ушла.

— В последний раз, когда мы ее видели, она сидела за твоим столом, — добавил Шишковский. — Рылась в твоих бумагах.

Туманов рассеянно поворошил документы. Связь между ними и отсутствием Риты не просматривалась. Читать не хотелось — мысли разбегались. Он собрал их в стопку и сдвинул на угол стола. Подождал пару минут, снял трубку, набрал номер домашнего телефона Риты. Никто не отвечал. И что бы она там делала, если время рабочее?

— Вернется, товарищ майор, — пробормотал Шишковский. — Куда она денется? Маргарита Павловна всегда возвращается.

— Она ничего не говорила? Может, высказывала какие-нибудь версии, предположения?

— Вроде нет, — оперативники дружно пожали плечами.

Беспокойство не проходило. Что-то было не так. У Маргариты Павловны семь пятниц на неделе, а еще она стала ему небезразличной!

— Уж не к свадьбе ли идем? — как бы разговаривая сам с собой, заметил Шишковский.

— Так, разговорчики, товарищи офицеры…

Он покинул кабинет, прошелся по зданию. Риты не было ни у себя, ни у Хатынского, ни в туалетах. Встречные сотрудники пожимали плечами. То же самое сделал и дежурный на первом этаже, уверил, что Вахромеева мимо не проходила.

— А ты точно никуда не отлучался, Полухин? — засомневался Михаил.

— Точно, — кивнул дежурный.

Получалось, что Рита находится в здании. Но никто ее не видел. Чудеса в решете. Он заставил себя успокоиться, вернулся в отдел. Появился Мишка Хорунжев, хлопнул дверью.

— Из мира интересного, Михаил Сергеевич. Помните страшненькие птичьи фигурки, что преступник оставлял на телах жертв? Мы сошлись, что это делают для того, чтобы заморочить нам головы. Может, и так. Я знаю, где и когда производились эти фигурки. Ручная работа, ограниченная партия, мастерская народного промысла на улице Луначарского. Штат состоял из представителей народности селькупов. Маргарита Павловна, к удивлению, не ошиблась. Изделия запретили продавать после того, как мастерскую посетили товарищи из горкома. По мне, так правильно, незачем пугать народ такими изделиями. Что в этих страшилах созидательного? Изделия утилизировали, да, видимо, не все. Часть партии растащили по домам. Мастерской в те годы заведовала некая Ковалева Тамара Максуновна, сама из этнических селькупов. К сожалению, женщина скончалась через год или два…

— Что?! — Туманов поднял голову, среагировав на знакомую фамилию.

— Шутите? — расстроился Хорунжев. — Мне все заново повторять?

— Ковалева?

— Ну да… Постойте, Михаил Сергеевич, — встрепенулся оперативник. — У нас же был фигурант с такой фамилией… Простая такая фамилия, забываешь ее мгновенно.

— То ли дело твоя, — хмыкнул Горбанюк. — Вас что-то смущает, товарищ майор? Фамилия, в принципе, популярная.