Книга Мелодия убийства, страница 73 – Валерий Шарапов

— Простите! Это же улица Чапаева, верно?

Глафира обернулась и увидела возле ворот стройную девушку в приталенном бежевом пальто и в бледно-голубом берете. Стрижка под мальчика, тонкие, ярко накрашенные губы, большие, подведенные тушью реснички. В руке незнакомка держала дорожный, довольно вместительный чемодан с замками. Девушка показалась Глафире бледной и хрупкой, но в сердце тут же кольнуло. Вот такие они… Вроде бы ни рыба ни мясо, но именно от таких мужики порой теряют голову, как угодившие на плаху тати во времена царской Руси. Невольно сравнивая себя с этой молоденькой красоткой, Глашка поморщилась, испытав легкое чувство зависти к ней.

— Ну, Чапаева… и что с того? – не особо довольным тоном сказала Глафира.

Девушка, пожав плечами, довольно мило улыбнулась:

— Мне сказали, что тут можно комнату снять! Надеюсь, я ничего не перепутала?

Глафира покачала головой.

— Ну, уж и не знаю, милочка, кто тебе такое сказал! Я уж точно комнат не сдаю.

Девушка поджала губы и тут же сникла. Вся ее красота сразу как будто растворилась, и она стала похожей на крохотного беспомощного котенка, у которого злые мальчишки отобрали мисочку с молоком и привязали к хвосту пустую консервную банку.

— Ой, простите! А мне сказали, что у вас тут… Это ведь Чапаева, двадцать два?

— Это двадцать первый дом, вон, глянь, табличка-то для кого приколочена. Ходят тут всякие…

— Простите! Я такая невнимательна… – Девушка отступила и как будто хотела удалиться.

«Расфуфыренная вся, а ведет себя вроде скромно», – подумала Глашка. Незнакомка с виноватым видом пожала плечами и вроде бы собралась уходить.

— Постой! Да, стой же ты, кому сказано? – Глашка спустилась с крыльца и подошла к калитке: – А кто тебе сказал, что наш калеченый Глебка Щукин комнаты сдает? В двадцать втором Глебка Щукин живет, отродясь он комнат не сдавал, а уж тем более девицам.

Девушка снова пожала плечами.

— Наверно, я что-то перепутала. Я, пожалуй, лучше пойду.

Глашка еще раз внимательно осмотрела незваную гостью и указала на чемодан.

— Издалека приехала?

Девушка кивнула.

— Из Новограда-Волынского…

— Так я ж сама з Бердичева. А сюда за якой надобностью явилася? Украинка, а нашу мову разумиешь?

— Не особо, так-то я сама местная. Мать у меня с Украины, я после войны отсюда съехала, когда без родителей осталась. Вот приехала их могилки навестить.

Глашка покачала головой.

— Сирота, значит?

— Получается, что так.

— То есть если комнату не найдешь, то ночевать тебе теперь негде?

— На вокзале переночую, мне не привыкать, а завтра что-нибудь уж точно найду.

— Фу-ты ну-ты! Найдет она. Звать-то тебя, дитятко, как?

— Аня.

Глафира хмыкнула: была бы мужиком, тогда да, а эта мне зачем? Впрочем… на безрыбье и уклейка – сазан. Глашка набрала в грудь воздуха и распахнула калитку.

— Меня Глафирой кличут! Сегодня у меня заночуешь, а там поглядим. Я могу у соседей поспрошать, может, кто из них тебе комнатку выделит. Потому как сама ты вряд ли что сыщешь. Давай-давай, заходи в хату, пока я добрая.

Они вошли в дом, девушка поставила в коридоре чемодан, сняла пальто и берет и прошла в комнату. Глашка заглянула в спаленку. Сашка, мордатенький Глашкин сынок десяти лет от роду, лежал, посапывая, в кроватке. Глашка выставила на стол бутылки и купленную еду, порезала хлеб и колбасу, после чего достала стаканы.