Книга Мелодия убийства, страница 18 – Валерий Шарапов

— Партизанское подполье! Для нас с Прохором война началась в августе сорок второго, когда в город вошли немцы. Тогда ни я, ни мой будущий муж на скрипке и саксофоне не играли. Днем мы работали на немцев, а ночью делали все, чтобы гнать поганой метлой этих гадов с нашей земли. Про партизанский отряд Сколкова слышать доводилось?

Зверев никак не ожидал такого услышать. Так выходит, эта красотка не та, кем он ее до этого считал. Зверев устыдился.

— Отряд Сколкова?.. Извините, не довелось…

— Ну да, вы же не местный! Так вот, мы с Прошей состояли в одной из молодежных ячеек местного подполья. На нашем счету взорванный мост и два сожженных склада с боеприпасами плюс к тому около сотни убитых фрицев, так что боевого опыта, уж поверьте, у меня хватает.

— С мужем познакомились в отряде?

— Еще до войны учились в музыкальной школе. А вот сблизились уже после войны. После освобождения города Прохор ушел на фронт, а я ждала ребенка. Наш мальчик родился мертвым, потом Прохор вернулся уже слепым. Как-то все было именно так. Вроде бы все или вас еще что-то интересует?

Зверев вздохнул и коснулся рукой щеки, которая, как всегда в таких случаях, вдруг стала дрожать.

— Еще меня интересует, когда после вашей ссоры с мужем вы вышли из гримерки. Можете хотя бы назвать примерное время?

— В шесть часов вечера!

— В шесть?

— Ровно в шесть часов.

— Откуда такая точность?

— У нас в гримерке часы с кукушкой. Я точно помню, когда я выходила, кукушка прокуковала шесть раз.

Зверев оживился и подался вперед.

— А как долго вас не было? Хотя бы примерно…

— Зачем же примерно? Меня не было ровно двадцать две минуты…

— Что? Ваша кукушка и минуты отсчитывает? Или это какая-то другая кукушка?

Юлия усмехнулась.

— Именно другая, и она здесь! – Юлия постучала указательным пальцем по голове. Когда мы поругались с Прошей, я, чтобы успокоиться, мысленно стала наигрывать Концертную маленькую симфонию Фрэнка Мартина.

— Ту самую, которую впоследствии вы играли на праздничном вечере? – догадался Зверев.

— Ее! Я часто наигрываю в голове те или иные произведения, которые мы с мужем исполняем вместе, так вот: в тот момент, когда я вышла из гримерной, я стала напевать Маленькую симфонию. Я музыкант, я могу с точностью до нескольких секунд восстановить в памяти ту или иную композицию даже без своей скрипки. Так вот, звучит эта композиция ровно двадцать одну минуту. Я точно помню, что закончила напевать как раз в тот момент, когда подошла к крыльцу санатория и вошла в него через главный вход. Для того чтобы пройти по коридору в левое крыло здания, где расположена наша гримерная, нужно сорок шесть секунд…

— Что? – воскликнул Зубков. – А это-то вы откуда знаете?

Зверев зло посмотрел на Зубкова, тот осекся.

— Продолжайте, – процедил Зверев.

— Мой муж слепой, и мы с ним сотни раз проходили по этому коридору! Прохор как-то сказал, что способен и без меня отыскать вход к гримерной, потому что на это у него уходит сто тридцать шесть шагов и тратит он на них ровно сорок шесть секунд. Я уже настолько привыкла ходить с такой же скоростью, как и мой слепой муж, что абсолютно уверена, что сегодня и мне понадобилось столько же времени. Таким образом, я бы сказала, что отсутствовала в гримерной с шести часов до шести часов двадцати одной минуты и сорока шести секунд. Вероятная погрешность не больше трех-четырех секунд.