Книга Ядовитое кино, страница 8 – Валерий Шарапов

— Все! Хватит тараторить! – огрызнулся Костин. – Ты хоть и не женщина, но тоже болтаешь без продыху!

Веня подошел к распахнутому окну, достал из кармана пачку «Явы» и закурил.

— Что Катя сказала? – со своим обычным беззвучным смешком спросил Зверев.

— Да чего она может сказать? Сказала, что ходила на съемки и там какому-то Качинскому стало плохо…

— Что? Качинскому? Режиссеру? – тут же воскликнул Горохов.

— Может, и режиссеру, почем мне знать. Сказала, что вроде как отравили его…

— И сильно отравили? – тут же стерев с лица ухмылку, спросил Зверев.

— Не знаю! Говорит, что сильно!

— Так он хотя бы живой?

— Когда его на «Скорой» увозили, был живой.

Зверев покачал головой:

— Качинский – известный режиссер из Москвы. Светило современной кинематографии. Если его действительно отравили, тем более если он умер, наверняка уже началась такая шумиха, что никому мало не покажется.

В этот момент снова зазвонил телефон. Зверев подошел к аппарату и, не снимая трубки, с ухмылкой спросил молодого стажера:

— Ну что, Игорек? Хочешь еще раз продемонстрировать нам свою проницательность?

Комарик оживился:

— Конечно, хочу.

— Можешь сказать, кто звонит на этот раз?

— Думаю, что на этот раз звонит уже начальник управления. Раз случилось такое, значит, с шахматами и изучением устава нужно завязывать, потому что у нас у всех появится работа!

— Молодец, Игорек… хвалю!

— Ну что вы, ту несложно же было догадаться, любой бы на моем месте…

— Умный, но скромный! Дерзости вот только тебе не хватает, но это мы исправим! Так что, думаю, мы сработаемся. – Зверев наконец-то снял трубку: – Здравия желаю! Слушаю вас, товарищ полковник!

* * *

В кабинете начальника псковской милиции Степана Ефимовича Корнева, помимо самого полковника, сидел довольно грузный, можно даже сказать, толстый, темноволосый мужчина в строгом костюме и в галстуке.

Зверев вошел в кабинет и тут же самым бессовестным образом спросил:

— Степан Ефимыч! Ты зачем это без моего ведома мне стажера прислал?

— Что значит «зачем»? – удивился Корнев. – Сам же говорил, что у тебя работы – по уши!

— Хм… – вспомнив, чем он сам и его подопечные занимались последние несколько часов, Зверев не нашел что возразить.

— Раз работы много, значит, тебе люди нужны! А этот Комарик – парень толковый, знаешь, какие у него характеристики! Неужели он тебе не приглянулся?

— Твой Комарик – не красная девица, чтобы мне приглянуться… В принципе, мы его тут порасспрашивали, парень вроде бы толковый…

— Ну а я что говорю!

— Ладно, будем считать, что с этим разобрались! Говори, чего звал.

Корнев представил Звереву своего грузного гостя:

— Познакомься, Павел Васильевич, это – Арсений Иванович Головин из Москвы. Ты знаешь, что у нас в городе идут съемки нового фильма об осаде Пскова?

Зверев прошел к стене и плюхнулся на свой любимый диван.

— Что-то такое слышал.

Корнев сжал кулаки, поежился и продолжил:

— Так вот, Арсений Иванович отвечает за съемку данного фильма…

— Я слышал, что фильм снимает Качинский.

— Качинский – режиссер, а я директор картины. Я работаю на «Мосфильме» и отвечаю за работу всей съемочной группы, кроме того, занимаюсь финансовыми вопросами, – тут же принялся пояснять Головин.

— А теперь кто-то отравил вашего режиссера.

— Откуда ты это знаешь? – тут же поинтересовался Корнев.