Книга Ядовитое кино, страница 69 – Валерий Шарапов

— Кто такой этот твой Черноусов?

Зверев пожал плечами:

— Черноусов Илья Матвеевич – актер! Довольно неприятный тип. Является одним из главных подозреваемых в убийстве Головина! Не исключено, что смерть Качинского, Быкова и Жилиной – тоже его рук дело. – Зверев постучал пальцем по «спичечному» коробку, который Ткаченко держал в руках. – У меня пока все, теперь очередь за тобой! Ну, что это за игрушка?

Ткаченко пригладил волосы и огляделся:

— Эта «игрушка» называется «камера-Х», или «Eastman matchbox^[6]». Данная фотокамера способна сделать тридцать четыре кадра. Она была разработана специально для западных спецслужб.

Зверев хмыкнул:

— Выходит, не зря я тебе позвонил?

— Вне всякого сомнения! Похоже, тут и в самом деле наклевывается серьезное дело. Да уж, Пашка, умеешь ты добиваться своего.

— Ты о чем?

— О том, о чем мы говорили. После того, что ты мне принес, я сам буду просить Корнева вернуть тебя к этому делу, только теперь уже в рамках нового – нашего общего расследования.

* * *

Попрощавшись с Ткаченко, Зверев прошелся по парку, съел мороженое, которое в отличие от кваса было вполне съедобным, и двинулся вдоль тисовой аллеи в сторону набережной. Решив, что сегодня он сделал немало, Павел Васильевич собирался устроить себе легкий «перекур», точнее «передышку» и заняться любимым делом. Отыскав телефонную будку, он позвонил Сонечке Мосиной и договорился о встрече.

Прогулка по набережной и кормление лебедей в пруду Летнего парка закончились очередным походом в «логово Зверя». Приятный вечер перешел в не менее приятную ночь.

Когда утром прозвонил будильник, Сонечка чмокнула Зверева в нос и стала собираться на работу.

— Спешишь к своей сдобе и пирожным? – крикнул Зверев, когда она уже надевала туфли.

Девушка покрутила пальцем у виска и фыркнула:

— Умеешь же ты напоследок испортить настроение! Если бы ты знал, как мне опостылела эта кондитерская фабрика! Вот возьму и уволюсь!

— И куда пойдешь?

— Да уж куда угодно, только не к тебе!

— В милицию?

— А куда же? Или ты еще где-то работаешь?

Зверев вздохнул и вспомнил последнюю фразу, которую он услышал от Ткаченко. Теперь он участвует в операции, инициированной МГБ, а и впрямь – совсем новая работа. Потянувшись, Зверев проигнорировал последний вопрос Сонечки и просто помахал ей рукой. Когда Сонечка ушла, Павел Васильевич встал и направился к умывальнику.

Позавтракав парочкой вареных яиц с хлебом, майор выкурил сигарету и позвонил Ткаченко. Того на месте не оказалось, Зверев подумал и решил больше никому не звонить. Вопрос о том, решил Юрка его вопрос или нет, оставался открытым. Зверев поморщился, Корневу звонить он уж точно не будет, да и на работе он сегодня не появится. Пусть хоть увольняют.

Ткаченко сам позвонил на следующий день, ближе к обеду, когда Зверев валялся на диване и в десятый раз перечитывал «Повесть о настоящем человеке». После третьего звонка Павел поднял трубку и услышал приглушенный голос приятеля:

— Ты дома? Это хорошо. Через час буду у тебя.

Ровно через час Ткаченко вошел в квартиру и уселся на один из стульев. На этот раз всегда безупречно одетый и холеный, старлей выглядел замученным и сонным. Сегодня он явно не успел побриться, под глазами красовались синяки.

— Судя по всему, ночка у тебя выдалась бессонная, – усмехнулся Зверев.