Книга Чекистский невод, страница 96 – Валерий Шарапов

Новость ошарашила. Кольцов лихорадочно работал извилинами. Белецкого топили, это было ясно как день. Но он действительно сидел на лавочке рядом с греческим шпионом и обмолвился с ним парой слов! Даже что-то взял из его рук, полистал, а потом отдал! Да, Белецкий в тот день действительно сидел в парке, ждал, пока жена набегается по универмагу, – он сам в этом признался в разговоре. Но никаких иностранцев не упоминал.

В показаниях Родион Львович путался. Вроде признал факт беседы, но связь с иностранцами решительно отрицал. Прибывшие из Москвы сотрудники обыскали дом, на что имели законное право. И новый удар, откуда не ждали: в глубине ящика письменного стола обнаружили конверт с новенькими пятидесятирублевыми купюрами в количестве шестидесяти штук! Явно не зарплата. Пусть даже и накопил, но банкноты были абсолютно новые, ни разу не использованные! Внятно объяснить их происхождение Родион Львович не смог, он побледнел и стал жаловаться на проблемы со здоровьем…

Даже после этого Кольцов не верил в его вину. Слишком уж многое навалилось на Родиона Львовича – и сразу. Но топили товарища Белецкого качественно. Зачем? Арестовывать не стали, продолжали держать в доме, лишь усилили охрану. Проблемы со здоровьем фигуранта действительно вызывали опасение. Его осмотрел врач и сообщил товарищам в штатском, что транспортировки противопоказаны в связи с возросшей аритмией – во всяком случае, пока. Никто бы не хотел, чтобы Родион Львович скончался в камере. Поэтому временно он оставался в привычной среде обитания.

Ближе к вечеру Михаил не выдержал, сел в машину и поехал в Стрижи. Предварительно связался с полковником Рылеевым, сидящим на Лубянке, и попросил повлиять на членов комиссии. «Я похож на старика Хоттабыча? – удивился полковник. – Твой поднадзорный задержан обоснованно, пусть радуется, что находится не в камере. Хорошо, я поговорю с товарищами, тебя пропустят к “телу”. Только не выступай, ради бога, его адвокатом, разберись объективно».

Пункты пропуска в Стрижи усилили дополнительными сотрудниками. У знакомого дома стояли две машины. По территории разгуливали люди с серьезными лицами. Кольцова пропустили – впрочем, без восторга. «С гражданином Белецким проводится беседа, – проинформировал сотрудник. – Вы не вовремя. Но можете подождать».

В доме царила атмосфера уныния. Нина Георгиевна – бледная, с немытой головой – сидела за обеденным столом и отрешенно созерцала пространство. Взяв из холодильника бутылку вина, Карина спросила: «Будешь?» Нина равнодушно взглянула на бутылку, покачала головой. «Тогда я одна», – вздохнула сестра и стала выискивать в посудном шкафу бокал. В этот момент сестры и обнаружили постороннего. Карина нахмурилась, но все же завершила поиск и поставила на стол граненый стакан.

— Будете? – Она исподлобья смерила взглядом визитера.

— Спасибо, я на службе, – отказался Михаил.

Карина пожала плечами, наполнила стакан темно-рубиновой жидкостью, пристроилась рядом с сестрой и стала неторопливо цедить вино. «Странно, что ей разрешили присутствовать, – отметилось в голове. – Видимо, скандал закатила». Нина Георгиевна подняла голову, уставилась на Кольцова невидящими глазами.

— Снова вы… – прошептала она с хрипотцой. – Господи, у нас все было хорошо… Тоже будете терзать моего мужа, обвинять в том, чего он не делал?