Книга Нелегал из контрразведки, страница 96 – Валерий Шарапов

— Жить мы будем в отеле «Кристалл», это лучший горнолыжный отель в Обергургле. Ты надеваешь ботинки в отеле, открываешь дверь, и вот ты уже на подъемнике, это очень удобно. В лучшем отеле Хохгурля есть все: бассейн, спа, джакузи, фитнес-центр, парикмахерская, отличный ресторан с собственным винным погребом. На открытии у них всегда весело. Мы не можем пропустить такой праздник. Или ты предпочитаешь глотать бумажную пыль в своей конторе? Ну, ты со мной?

— Да, черт возьми! Живем один раз.

— Все, договорились. Я беру билеты на поезд. Через восемь часов мы в Инсбруке, там закажу машину напрокат, сто километров – и мы в раю под названием Хохгурль. Спасибо, что не бросил друга на растерзание богатых наследниц.

«Центр-32. Согласие Сынка на поездку получено. Место рандеву – „Кролик”. Сроки прежние. Север».

По дороге из Инсбрука в отель Вилли по естественной надобности заехал на тихую стоянку, где находились только легковая «вольво» и пикап.

— Ну вот мы и у «Кролика». Отлучусь на минутку, – Север выбрался из машины. – Вылезай, Ганс. Посмотри, какой вид, а какой воздух!

Напарник тоже вышел размять ноги. Настроение было отличное. У соседнего пикапа отъехала в сторону дверь. Больше он ничего не помнил.

Очнулся немецкий разведчик оттого, что его бесцеремонно хлестали по щекам, приводя в чувство:

— Просыпайтесь, герр Рихтер, вас ждут великие дела.

Ганс наконец смог сфокусировать взгляд. Темное, явно подвальное помещение, без окон. Под потолком лампочка, забранная в металлическую сетку. За деревянным столом напротив сидит лысый толстяк пожилого возраста и довольно улыбается. За спиной, на расстоянии одного шага, на диванчике расположился здоровенный мужик, готовый в любой момент сорваться, если гость начнет буянить. Руки скованы наручниками.

— Где я? – В голове шумело, пересохшие губы плохо слушались.

— В гостях, Ганс, в гостях. Если ты обещаешь вести себя разумно, мы снимем наручники. Ты профессионал и догадываешься, что увечить тебя нам нет никакого смысла. В Кельне на курсах повышения квалификации в БНД тебя же учили, как надо вести себя на допросе, – лысый бегло говорил на немецком, но явно со славянским акцентом.

— Что вам от меня надо?

— Догадайся, мой мальчик, ты же умный, – у тюремщика был удивительно ласковый голос.

— Я ничего не скажу.

— Скажешь. Когда я спрашиваю, мне все отвечают. Хотя нам не очень интересна твоя мышиная возня с кучкой примитивных осведомителей.

— Тогда – что? – Пленник уже справился с ситуацией и немного успокоился.

Но это не входило в планы матерого вербовщика. Чтобы быть уверенным в результатах вербовки, объект должен пройти через психологический кризис. Опустошиться до дна, потерять точку опоры, веры, зайти в тупик. Вот тогда постепенно можно будет начинать формировать заново его мировоззрение. Подбрасывая аргументы, обсуждать возможные решения, помогать искать выход. Точно так же работает опытный психиатр. Когда пациент в тяжелом стрессе, можно, конечно, начать давать советы, как себя вести, выписывать препараты, советовать заняться аутогенной тренировкой, но ядро болезни остается.

Психоаналитик же, наоборот, вытаскивает конфликт изнутри, как бы болезненно это ни было, и в процессе длительного обсуждения, часто неоднократно перебирая различные варианты, моделирует возможные варианты развития ситуации. Как это могло быть, что можно сделать, какие шаги предпринять. Втягиваясь в обсуждение, пациент примиряется с действительностью. Это и есть рационализация: человек сам находит для себя выход.