Книга Нелегал из контрразведки, страница 86 – Валерий Шарапов

— Девяносто процентов.

Они помолчали. Первым не выдержал Матвей:

— Товарищ генерал, разрешите довести вербовку Гюнтера до конца мне самому.

Великанов улыбнулся и достал из портфеля пакет.

— Я ждал, что ты не захочешь останавливаться на полпути. Вот материалы из Москвы. Действуй, – Великанов немного замялся. – И еще. Надеюсь, ты поймешь меня правильно. За то, что ты раскрыл махинации Солопова, благодарность тебе будет только от меня. Не только потому, что это дело сразу засекречено, а потому, что ты разработал своего коллегу. Он еще не встал на путь измены, поэтому предателем мы его считать формально не можем. Значит, и награды не будет.

— Я и не жду, Александр Михайлович. Самому как-то неприятно на душе. Как-никак это наш сотрудник. Насчет награды за такое дело я и не задумывался. Мне один знакомый рассказывал, что во время Гражданской войны многие белые офицеры отказывались получать награды за смерть соотечественников, пусть и воевавших под красным знаменем, но по сути братьев-единоверцев.

— Не знаю. Может быть, ты и прав. Подтверждается в очередной раз наше негласное правило, девиз нелегальной разведки: «Без права на славу, во славу Державы».

Дождливая погода и нервный стресс из-за аварии с «букашкой» не прошли для Моники бесследно. Она простудилась. Но сказка продолжалась. Фридрих был неотразим. Он ходил за лекарством, приносил продукты, сам готовил еду и кормил больную. Моника млела от счастья, когда ей давали микстуру с ложечки. Несколько раз он оставался у нее ночевать, перед сном читал вслух ее любимые книжки.

Они стали близки. Первое, что она увидела, выйдя после выздоровления из дома, это был ее «Крендель-жук». Следов аварии не было и в помине. Мало того, этот бюджетный автомобиль на заводе красили обычной дешевой матовой краской, а теперь машина была отполирована и сияла на солнце так же, как сияли от счастья глаза ее хозяйки.

Фридрих уговорил Монику взять отпуск на неделю для поправки здоровья и отвез ее в небольшой, но очень уютный отель в горах. Здесь, подальше от чужих глаз, и состоялся важный разговор. Фридрих признался, что он является членом тайной организации немцев, разбросанных по всему миру, но объединенных идеей возродить величие Германии. Он должен ехать на Ближний Восток, чтобы сражаться с еврейским государством. Моника была в панике от предстоящей разлуки.

— Фридрих, любимый, не покидай меня. Я умру без тебя, – заплакала она.

— Есть только один шанс быть вместе. Наша организация нуждается в той информации, к которой ты имеешь отношение по работе. Для нас важно…

— …скажи, что надо сделать, и я сделаю.

— Ты можешь вечером, приходя с работы, пересказывать все, что тебе давали на перепечатку?

— Этого я сделать не смогу, милый, – рыдания душили Монику.

«Сорвалось, – с горечью подумал Фридрих. – Сколько сил, и все напрасно. Ну что ей еще нужно? Что-то мы проглядели, придется сматывать удочки».

Он докурил сигарету и поднялся, чтобы проститься.

— Фридрих, делай со мной что хочешь, но я не смогу запомнить то, что я печатаю. Я это сразу забываю.

— Подожди, – разведчик опешил. – Только из-за этого?

— Да, любимый. Не бросай меня, пожалуйста. Давай я буду делать для тебя под копирку еще одну страницу.

— Это опасно, Моника. Я могу дать тебе фотоаппарат.