Книга Стажер нелегальной разведки, страница 91 – Валерий Шарапов

— Дура, какая же я дура! Откуда здесь взяться Свиридову? Он же где-то в деревне сейчас сопливым школьникам уроки по химии, черт бы ее подрал, преподает. Пора заканчивать с поездками. Надо возвращаться на родину, найти себе нормального парня, а не гоняться по заграницам за принцами. Пока их там всех не разобрали.

Очевидно, Москва стала торопить, потому что на очередной встрече куратор сразу же перешел к вопросу о Палаке:

— Ну что, Фауст, пора готовить план мероприятий по Футболисту. Попробуй дать расклад.

— Начнем с того, что зависимость от игры на автоматах у него носит ситуативный характер. Он может длительное время не ходить в игровые залы, но если начнет, то проиграется дочиста. Поэтому я бы не стал это рассматривать как ведущий повод для подхода. В жизни у него пока две ценностные ориентации – его семья, прежде всего огромное уважение и обожание матери и сестры, и – память об отце. Хотя он скончался давно, они постоянно и торжественно отмечают его дни рождения и памяти. В доме матери и у него в квартире много его фотографий.

— Твои предложения?

— Мать очень скучает по родине. Думаю, если найти нужный повод, можно спровоцировать ее на желание поехать в Польшу. Причем так, что сын не сможет ей отказать. Это потребует денежных средств.

— А свободных денег у них нет. Так? – подхватил куратор.

— Да. Обучение сестры съело все их накопления. Тогда мы сможем использовать материальный мотив как основу вербовочного подхода. Ради удовлетворения желания матери Палак может согласиться.

— Кроме того, выдернув Футболиста на нашу территорию, нам легче будет с ним работать. Как бы сюда вписать отца?

— Руслан Евгеньевич, можем мы найти в мероприятиях польских военно-воздушных сил хотя бы одно, где могли бы вспомнить о польских пилотах, сражавшихся с немцами в Польше и потом в Англии? Тогда можно было бы пригласить родственников героев. Вручить памятную медаль или грамоту.

— Я тебе больше скажу, Пауль, с 1941 по 1942 год, пока его не сбили, 303-й эскадрильей командовал Витольд Локучевский, который несколько лет назад был польским военным атташе в Англии. Я с ним пересекался в Варшаве. Сейчас он в отставке и наверняка занимается ветеранским движением. Думаю, он с удовольствием расскажет жене и сыну своего товарища о совместных боях. Мероприятие организуем, приглашение подготовим. Что еще можно использовать, на твой взгляд?

— Мать Палака родом из Варшавы. Может, поискать родственников, бывших подруг? Пожилые люди сентиментальны, тем более оторванные от родных корней.

— Хорошо. Поищем.

— Заодно, может, и Эдвард познакомится с какой-нибудь очаровательной полькой, например журналисткой, собирающей материал о летчиках 303-й эскадрильи.

— Не исключено.

— И звали бы ее Светлана, – задумчиво произнес юноша.

— Какая Светлана, Пауль? Ты о чем думаешь?

Через некоторое время семью Палак навестил представитель польского посольства и оставил персональное приглашение вдове и сыну посетить Варшаву в связи с юбилеем героических сражений польских защитников в небе родины. Мать и дочь пригласили дипломата попить чаю, поговорили о Польше. Напоследок гость оставил несколько экземпляров журнала «Польша сегодня». В последнем номере была большая статья, посвященная обучению в ПНР. На большой цветной фотографии красовалась прославленная гимназия. Это была родная гимназия матери Футболиста, а ниже интервью одной из учителей, в которой мать узнала свою лучшую подругу. Женщина проплакала всю ночь. Когда Эдвард заехал проведать родственников, она, рыдая, долго умоляла его свозить ее на родину по приглашению (гость предусмотрительно оставил визитку с телефоном для связи). Юноше ничего не оставалось сделать, как договориться о встрече.