Книга Стажер нелегальной разведки, страница 39 – Валерий Шарапов

Сквер находился между двух встречных дорог. Они как бы обтекали его. Тополя и вязы уже преклонного возраста давали раскидистую тень. Ажурная ограда из литого чугуна по бокам и, на удивление, целые лавочки создавали ощущение провинциального уюта. С противоположной стороны от техникума в четырехэтажной «сталинке» располагался комиссионный магазин.

Фауст огляделся. По асфальтовой дорожке в основном прогуливались граждане, не занятые на работе, – мамочки с колясками, пенсионеры с собачками. На скамейках, как и положено, ворковали парочки.

Павлу повезло: он сразу нашел свободную лавочку. Правда, рядом расположилась шумная компания молодых людей. Они что-то активно обсуждали, рассматривали. Приглядевшись, Павел догадался, что это те, кого в народе называли спекулянтами. Где же им еще собираться, как не у комиссионки?

Вскоре показался Асмолов. Стажер увидел его и приветливо помахал рукой. Юрий Григорьевич подошел. Они поздоровались. Павел вспомнил рекомендации соседа и сразу же перехватил инициативу:

— Ценю ваше время, Юрий Григорьевич, еще раз спасибо, что согласились меня проконсультировать.

Видно было, что преподаватель польщен.

— Мне тоже приятно, что в столичных кругах известно о моей скромной персоне. Так что за тему вы выбрали для кандидатской диссертации, коллега?

— Как я уже говорил, моя работа посвящена так называемому Пугачевскому бунту. Фактологический материал у меня уже большей частью собран. Я хочу описать это событие как феномен зарождения гражданского самосознания. Показать, что это был не просто бунт бандитов и грабителей, а вызов простых людей деспотии власти. Это не просто месть сбежавших от помещика крестьян. Это следующий этап – переход от спонтанности к появлению структуры и организации. Это протест как проявление зарождающегося самосознания. Эти люди решали уже не только свои личные проблемы, они хотели изменить общество. Пусть еще и очень примитивно.

— Коллега! – В голосе собеседника послышалось неприкрытое удивление и в то же время одобрение. – Мне кажется, что эти взгляды, которые я, кстати, полностью разделяю, затруднят защиту диссертации. Вы не боитесь?

— Мы с руководителем обсуждали этот вопрос. Эти мысли будут идти как бы канвой диссертационной работы. На переднем плане будет, разумеется, народно-освободительное движение крестьянских масс, явление, подкрепленное цитатами из произведений Ленина и других классиков марксизма.

— Это грамотно. Ильич был настолько трудолюбив и писуч, что у него много чего можно найти. У вас уже есть публикации по этой теме?

— Кстати, хорошо, что вы напомнили, Юрий Григорьевич. Один зарубежный фонд планирует выпустить сборник статей по современной философии. Их особенно интересует национальное и религиозное самоопределение. Редакция обратилась к моему научному руководителю с просьбой подобрать несколько работ из Советской России для публикации. Шеф просил, если у вас, Юрий Григорьевич, есть материал, так сказать из глубинки, то его рассмотрят в приоритетном порядке.

Приманка была настолько привлекательная, что ловушка тут же с треском захлопнулась. У провинциального философа из индустриально-строительного техникума от перспектив сделать публикацию в иностранном сборнике загорелись глаза и сбилось дыхание.