Онлайн книга «Девятый круг»
|
— Мы работаем над этим вопросом, товарищ майор, – с важным видом сообщил Вадим Москвин. – У Мышковец была терминальная стадия рака желудка. Новость была настолько значимой, что наступило продолжительное молчание. — Умолчим, сколько инстанций пришлось обойти и на кого надавить, – продолжал Москвин, – но зато имеем факт. Болезнь развивалась второй год, Мышковец держала свой недуг в секрете. Даже от дочери. Наблюдал ее знакомый врач, поэтому информация не просочилась. От химиотерапии Галина Сергеевна отказалась, но перепробовала массу других средств, включая колдуна. Тот ее лечил, но не вылечил… — А кто-то еще верит в это мракобесие? – проворчал Вишневский. — Ты удивишься, – хмыкнул Швец, – верят многие. Иные даже считают, что им помогло. — Врачи дали Мышковец два месяца, – добавил Москвин. – Потом метастазы – и все. Болезнь, увы, неизлечимая. А свой лимит ремиссий она уже выбрала. — Минуточку, – нахмурился Кольцов, – Галина Сергеевна не производила впечатления смертельно больного человека. — У всех по-разному, – пожал плечами Москвин, – еще немного – и все бы проявилось. До этого не дошло, и люди запомнят Галину Сергеевну здоровым человеком. — У кого-то остались сомнения? – Майор обвел присутствующих испытующим взглядом. – Мышковец – не первая, кого нам подставляют. Принимаем по умолчанию: Штейнберг и его хозяева также владеют полной информацией. Назначается встреча – не знаю, каким образом, да это и не важно. Штейнберг избавляется от слежки и берет такси. Способ спорный, но, с другой стороны, его видит только водитель, а так бы увидели многие. То, что будут следить за Мышковец, он не учел. Такое случается даже с опытными людьми. Они остаются в машине, происходит диалог. Не знаю какой, но предлагаю версию: «Вам осталось немного, Галина Сергеевна, примите сочувствия. Не спрашивайте, кто мы и откуда знаем. Вы человек неглупый, сами догадаетесь. Зачем вам умирать в мучениях? Сделайте это в расцвете сил, прямо сейчас. Признайтесь в работе на американскую разведку и отразите этот факт в предсмертной записке. И уходите из жизни любым удобным для вас способом. Вашу дочь и внучку оставят в покое, даже подкинут деньжат. И у сына в Израиле будет меньше проблем. Подумайте хорошенько, Галина Сергеевна. Все равно вы умрете. Можете отказаться. Но тогда за будущее ваших близких никто не поручится. И несчастья с ними будут происходить на ваших глазах. Один лишь шаг, Галина Сергеевна, и всем станет хорошо. Это несложно. Вы все равно под подозрением, за вами следят. Не забудьте про признание в записке – без подробностей, комитетчики поймут. И вот эту пачку с сигаретами возьмите, только не курите. Спрячьте в доме, но не очень далеко. И не надо ее разбирать, чтобы посмотреть, что там внутри. И не тяните резину. Лучше это сделать в предстоящие выходные». Примерно так, друзья мои. В милицию или к нам Мышковец, конечно, не пошла: от рака мы не лечим. Уверен, Штейнберг был убедителен. Держу пари, что мысли о суициде посещали фигурантку и раньше, но несерьезно… Присутствующие молчали. Морщил нос скептично настроенный Некрасов. — Специально для Фомы Неверующего, – добавил Михаил. – Станет ли женщина с таким диагнозом работать на чужую разведку? Деньги-то когда тратить? Если идейная, то может, но Галину Сергеевну советская власть не обижала, родственников не раскулачивали и не репрессировали. Нормальная честная гражданка. Но в данном вопросе допустила ошибку. Не знаю, как сына, а дочь с внучкой мы бы защитили. В общем, морально подготовилась, написала записку, как просили, – и вниз… |