Книга Девятый круг, страница 102 – Валерий Шарапов

— Извольте. – Инженер отодвинул от себя бумаги. – Если можно, недолго. Это так некстати. Скоро сдача первого этапа проекта, запускаем проверочные работы, просто пропасть материала…

— Сочувствую. И Галина Сергеевна умерла так некстати.

Инженер вспыхнул:

— Зачем вы так, товарищ? Любая смерть – некстати. Тем более, если женщина в расцвете сил и совершенно здоровая…

— Галина Сергеевна болела раком в последней стадии, вы знали об этом?

— Да бог с вами, откуда?! – Лазаренко сглотнул. – Невероятно! Она казалась такой здоровой… Вы так смотрите, словно это я ее заразил…

— Да нет, просто профессиональная привычка. – Михаил сухо улыбнулся. – Вам не кажется, что слишком часто стали умирать люди, связанные с вашим проектом?

— Это факт, тут нечему казаться… – Лазаренко побледнел. – Вы правы, происходит что-то необъяснимое, уже вторая смерть… И уходят, как всегда, лучшие: Владимир Кириллович, Галина Сергеевна… Оба – члены партии, профессионалы до мозга костей, просто чуткие, доброжелательные люди… Можете не верить, я действительно огорчен…

«Но я не плачу и не рыдаю», – мысленно продолжил Кольцов.

— Вы же разберетесь с этими происшествиями?

— Да, безусловно, именно для того мы и существуем.

Скрипнула дверь, послышался женский голос:

— Игорь Дмитриевич, все сдают по два рубля на похороны Галине Сергеевне.

Дверь закрылась. Лазаренко поморщился, стал машинально ощупывать карманы. Снова вспомнился Новосельцев из «Служебного романа»: «Если еще кто-то родится или умрет, то я останусь без обеда».

— Опять не взяли мелочь, Игорь Дмитриевич? – посочувствовал Михаил. – Ладно, давайте к делу. Посмотрите фото. Вам знаком этот человек?

Бесконечная сказка про белого бычка уже сводила с ума. От нее устали все – и живые, и мертвые. Лазаренко пожал плечами: не имел удовольствия. Дежурные слова насчет шпиона, его ареста в соседнем регионе, готовности давать показания. Блеск беспокойства в глазах, которое могло ничего не значить или значить все. В какой-то момент он стал напоминать зверька в ловушке – перепуганного, отчаявшегося, не знающего, как себя вести.

— И зачем мне это знать? – с усилием выдавил Лазаренко.

— К слову, – улыбнулся Кольцов. – С информации снят гриф секретности и скоро, когда все закончится, она появится во всех газетах. Всего хорошего, Игорь Дмитриевич. Прошу простить, что отвлек от работы.

Директор Богомолов «изволили отсутствовать».

— В горисполкоме на селекторном совещании, – объяснила секретарша. На просьбу хорошенько подумать смутилась, опустила голову: – Не знаю, товарищ. Но в кабинете его точно нет. Сказал, что по очень важному делу и скоро вернется.

Все, происходящее с фигурантом, майора не касалось – до тех пор, пока его поступки не станут угрозой государственной безопасности. Могли уже стать, но это требовалось доказать.

Богомолов явился – они столкнулись в дверях приемной. Директор института был не в духе, вымучил из себя приветливую улыбку. Возникло странное ощущение, что в директорах ему осталось пребывать недолго.

— Да-да, проходите в кабинет, товарищ… Михаил Андреевич, если не ошибаюсь? Прошу простить, отъезжал по неотложному делу. Сейчас запарка, готовимся к сдаче серии проектов, к тому же назревает новый заказ…

Он нервничал, хотя лицо казалось спокойным. Совершал ненужные движения, косился на закрытую секцию в шкафу, где, видимо, держал коньяк. Визит майора был ему в тягость, но директор держался.