Книга Смерть в конверте, страница 62 – Валерий Шарапов

Вот, к примеру, старая мамина пудреница из орехового дерева. Папа не баловал маму подарками, и эта пудреница была у нее единственной. Или тонкая книжка в бежевой обложке – «Волшебник изумрудного города» Александра Волкова. Первое издание 1939 года. С каким неподдельным интересом Даша слушала сестру, читавшую ей эту удивительную сказку! А потом сама училась по этой книге читать, составляя буквы в слова, а слова – в предложения.

А это потертый журнал «Огонек» за 1944 год. В нем напечатан рассказ Константина Паустовского «Степная гроза». Его Дарья уже осилила самостоятельно.

Сегодня порядок действий оставался неизменным. Осмотрев дорогие сердцу вещи, она аккуратно сложила их в шкаф. Потом достала из укромного места ключ, вставила его в фигурную замочную скважину стального сейфа, дважды провернула, отворила дверки и замерла в предвкушении самых счастливых минут. Вчера, после какой-то удачной вылазки, Борька преподнес Дарье золотое колечко с небольшим блестящим камнем. И сейчас она страсть как хотела снова на него взглянуть…

* * *

Дождавшись, когда подсохнут выстиранные простыни, Дарья покончила с примеркой, растопила банную печку на трех поленцах. Дождавшись углей, заправила ими чугунный утюг и принялась за глажку.

На просторном столе гладить белье было одно удовольствие. Об одном только жалела девушка – об отсутствии окон, чтобы можно было распахнуть их и устроить сквозняк. Ладно сложенная мастерами банька преотлично держала тепло, и через четверть часа работы с раскаленным утюгом в большой комнате становилось чересчур жарко. Зимой жара не беспокоила, а в теплое время приходилось скидывать с себя верхнюю одежду и распахивать обе входные двери.

Работа подходила к концу – на диване высилась стопка чистых выглаженных простыней. Девушка уже обдумывала, что приготовить для субботнего визита гостей, когда в сенях послышался шорох.

Повернув голову к раскрытой двери, она вздрогнула: в баню ввалился полупьяный отец в расхристанной рубахе и в необъятных семейных трусах. Его редкие седые волосы были, как всегда, всклокочены, на ногах темнели обрезанные валенки.

— Вам здесь не полагается, папаша, – строго напомнила Дарья.

— Полагается. Я видел, какая у тебя здесь батарея фуфырей по столу марширует! Зачем твоим кобелям столько, Дашка? – с ходу завел шарманку Семен. – А мне подлечиться надобно. Чуешь?

— Не полагается, – стояла на своем дочь. – Идите в дом, папаша.

Тот свирепел не столько из-за отказа, сколько из-за нежелания дочери понять его болезненную нужду. Лицо Лоскутова пошло красными пятнами, кисти рук и пальцы заходили ходуном.

— Ну, растудыть твою в качель! – прохрипел он и нетвердой походкой двинулся на дочь.

— Не подходите, папаша! – повысила она голос.

Но где там! Семен закусил удила и пер к цели, позабыв о когда-то переломанных ребрах и неизбежном наказании за подобные фортели.

— Ты что же себе думаешь?! Я вчерась не только фуфыри здесь углядел! Я еще кое-что обнаружил! – зловеще выговаривал он, медленно отводя в сторону сжатую в кулак правую ладонь.

Дарья понимала, что отец не остановится и ударит ее, но поделать ничего не могла. Она не умела драться, не обладала хорошей реакцией и глядела на него беззащитным взглядом.

Удар пришелся в левую щеку. Девушка упала на пол, рядом грохнулся чугунный утюг. Крышка утюга от сотрясения открылась, изрыгнув из нутра малиновые угли.