Книга Смерть в конверте, страница 58 – Валерий Шарапов

С другой стороны по улице неторопливо шла худая женщина преклонного возраста. Длинное черное платье, темно-синяя в белый горошек косынка, в руках прижатая к груди хозяйственная сумка. Она не была опасным свидетелем. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: женщина неважно себя чувствует, плохо видит; отстояв очередь за хлебом в ближайшем магазине, мечтает побыстрее добраться до дома. Да и Михей, присматривающий за этой частью квартала Старослободской улицы, не спускал с нее глаз.

Если Яша Филин и Моня были старожилами банды и довольно близкими друзьями Борьки Бутовского, то Михей считался новичком. Всю войну он чалился по лагерям, за год до победы вышел на свободу и каким-то позабытым уже образом прибился к Борькиным корешам. Человеком он оказался надежным и после испытания закрепился в основном составе.

Шлепнув последний раз по брючине, Яша распрямился и снова зыркнул по сторонам. Улица в вечерний час была пуста. Только худощавая женщина, шаркая по асфальту стоптанными ботинками, медленно приближалась к ломбарду.

Место для вооруженного налета Бутовский, как всегда, выбрал с умом: подальше от родных пенатов и оживленных проспектов. Короткая и довольно тихая Старослободская улица одним краем упиралась в заброшенный ремонтный заводик при железной дороге, другим касалась южной границы Сокольников. Отсюда до района, где обитали большинство корешей, было неблизко – дольше часа, ежели пешком.

Пару минут назад внутрь ломбарда нырнули трое: Сеня Вланский, Козырь и сам Бутовский. Двое, по задумке, приставили перья к горлу работников ломбарда. Борька же, лаконично объяснив условия сохранности их шкурного покрова, принялся скоренько обчищать закрома. На все про все отводилось две-три минуты.

Первым из ломбарда спокойно вышел Козырь, за ним вылетел, едва не столкнувшись с пожилой женщиной, Вланский. Борька появился последним.

— Рвем, – процедил он.

Яша подал сигнал стоявшим на шухере корешам и последовал за уверенно шагавшим по улице Борькой. В руке у главаря покачивался небольшой фибровый чемоданчик.

«Явно не пустой!» – довольно подметил Яша.

* * *

Покончив с работой по дому, Дарья сидела на скамье у бани и наслаждалась тихим вечером. Папаша с утра уходил к дальним соседям поправлять штакетник; вернулся после полудня еле-еле на ногах. Так и спал с той поры на своем продавленном диване.

— Лужу, пая-яю! Скобяные изделия, посуду починя-яю! – доносился хриплый мужской голос из проулка. Вся посуда у Дарьи была в порядке, ничего починять не требовалось.

Эти два часа перед ночным сном были для нее самыми желанными. Любила она посидеть у бани под ветвями сирени, насладиться покоем, вспомнить маму и сестру. Летом в дневные часы случалось очень жарко – пока стираешь или гладишь белье раскаленным чугунным утюгом, семь потов сойдет. А вечерком на лавочке под прохладной сенью зеленых кустов – совсем иное дело! В саду тихо шелестит листва, поют птицы, и так на душе становится хорошо, уютно!

— Лужу, пая-яю! Посуду починя-яю!.. – удалялся хриплый голос.

Или, скажем, кошка пропала. Неделю нет – как сквозь землю провалилась. Уже смирилась с ее пропажей, но присела у бани, замечталась о другой жизни, а она вдруг раз – и вылезла из-под куста смородины. В спутанной шерсти репьи и колючки, лапу прокусила собака, грязная, в блохах, но – довольная! Запрыгивает на колени и мурлычет. Спешить некуда: вся работа по хозяйству переделана, впереди целая ночь отдыха и покоя. А тут еще любящий живой и теплый комочек. Разве это не счастье?..