Книга Смерть в конверте, страница 39 – Валерий Шарапов

— Неувязочка, товарищи, – виновато развел он руками. – В этом ряду висели ключи от внутренних решеток первого коллектора. Но они куда-то подевались.

— От первого коллектора, говорите? – переспросил Старцев.

— Ну да. Сейчас все бригады на месте, ни одной нет на выезде. Стало быть, все ключи должны быть в диспетчерской.

— А что за первый коллектор? – поинтересовался Егоров.

— Самый старый из всех городских самотечных каналов, построен еще до революции. Через главную насосную станцию соединял, стало быть, центр города с Люблинскими полями орошения.

Егоров и Старцев переглянулись.

— Через центр города?

— Ну да.

— На этой карте можете показать, где он проходит? – спросил Егоров.

Почесав затылок, Кудряшов подошел к висевшей на стене карте, на которой, помимо многочисленных улиц и кварталов, были от руки нанесены разноцветными карандашами кривые жирные линии. С минуту бригадир разбирался в художествах: наклонив голову, елозил по карте пальцем, что-то шептал, читал названия. И вдруг просиял:

— Ага, вот он! Идет от Сандуновских бань вниз вдоль Кремля. Дальше, стало быть, пересекается с Басманным коллектором, потом вдоль реки через Таганку, Крестьянскую Заставу. В районе дюкера и главной насосной снова пересекается с Юго-восточным коллектором и через Печатниково прямиком следует на Люблинскую станцию аэрации.

— Значит, старый коллектор проходит вдоль Кремля? – помрачнел Старцев.

— Аккурат под Красной площадью.

— И под Кремль заходит?

— Нет, сам коллектор не заходит. Под Кремлем устроен свой тоннель, который примыкает к первому коллектору.

— А велики ли эти тоннели?

— Размеры? Канал первой очереди небольшой. Это опосля революции стали делать сносные коридоры – не метро, конечно, но передвигаться можно в полный рост. Ну и кремлевский тоннель примерно такой же.

— Опишите их подробнее, – попросил Егоров.

— Ну, как вам сказать… Сложены из добротного красного кирпича; в сечении не круглые, скорее похожи на яйцо тупым концом кверху. Ширина вот такая, – бригадир развел руки на метр с небольшим. – А высота… мне согнувшись ходить приходится.

— То есть метра полтора… Человек может по нему перемещаться?

— Чего ж не перемещаться? Запросто! Новые каналы, построенные в тридцатых годах, строились наспех и с ошибками. Они уже прилично замыты наносами, и лазить по ним – сплошное наказание. А каналы первой очереди в очень хорошем состоянии. Заилены где по щиколотку, где по колено. Влез в сапоги с высоким голенищем и топай себе на здоровье. Дышать там, правда, трудновато, но это дело привычки…

Задав еще с десяток вопросов, оперативники отпустили бригадира и собрались у раскрытого окна для перекура.

— Редкостные идиоты, – проворчал после минутного молчания Васильков.

— Ты про бандитов? – уточнил Иван.

— Про них, голубчиков. Это ж надо додуматься – на территорию Кремля замахнуться! Откуда только такие берутся?..

— Знаешь, Саня, в детстве я считал, что дураков вокруг меня всего два – косой сосед Вениамин да непутевый одноклассник Обухов. Но в юности их количество почему-то возросло до десятков, в молодости – до сотен. А теперь я твердо убежден, что в нашем обществе их не менее половины.

— Боюсь, что больше. Как говаривала моя покойная бабушка: «Цыплят по осени считают, а дураков – круглый год», – печально усмехнулся молчавший до этого Егоров. И вдруг перевел беседу в серьезное русло: – А я вот, друзья, одного не понимаю. Как же так? По первому коллектору, оказывается, можно запросто попасть из одного конца Москвы в другой. И в тот же Кремль – милости просим. А ключи от входов в подземелье преспокойно висят в такой простенькой диспетчерской под присмотром двух пожилых людей – охранника на турникете и безоружного диспетчера.