Книга Смерть в конверте, страница 21 – Валерий Шарапов

Квартира покойного Неклюдова была образцом строительного дизайна 1930-х годов. Стиль объединял в себе черты барокко, наполеоновского ампира и классицизма. Разве что, в отличие от ампира, где присутствовало много позолоты, в четырехкомнатной квартире ярких красок почти не было. Поражало обилие дорогих пород натурального дерева, начиная с выложенного «елочкой» паркета. Темная недешевая мебель, стены пастельных тонов, красно-коричневые ковры, помпезные хрустальные люстры. Наиболее спокойную гамму сохраняли плотные шторы и картины в широких рамах. Мебель была массивная из ореха и дуба. На стенах – сдержанная лепнина, на потолках – фигурные розетки. В просторном зале выделялись сервант выпуклой формы, круглый обеденный стол, кожаная мягкая мебель в светлых чехлах.

— Что я вам говорил, – проворчал Бойко. – Сюда явно наведались за деньжатами и золотишком.

Да, судя по интерьеру просторного жилища, деньги в семье Неклюдова водились. И немалые.

Старцев вздохнул:

— Возможно, ты прав.

Однако опытный Егоров не поддержал пессимизма товарищей.

— Заметьте, этот преступник тоже любит каленые семечки, – указал он на валявшуюся тут и там шелуху.

— Вот и первая зацепка, – усмехнулся Иван. – Что ж, братцы-товарищи, давайте займемся работой. Саня, пригласи двух понятых…

* * *

Примерно через час в квартире убитого Неклюдова появились его супруга Марта Павловна со старшей дочерью Софьей. Обе уже знали о смерти Никиты Захаровича и поэтому были в темных траурных одеждах и с красными заплаканными глазами. Севшим голосом супруга спросила, как умер Никита Захарович и где она может с ним попрощаться. Старцев коротко обмолвился о грабителях, назвал адрес морга. Затем Василий Егоров приступил к допросу.

Женщины приехали из дачного поселка весьма кстати. Сыщики успели осмотреть квартиру, ознакомиться с обстановкой и понять, что помимо хозяина интересовало убийц. Однако никто из оперативников не знал, что конкретно пропало из многочисленных комодов, сервантов и шкафов.

— Здесь хранились некоторые драгоценности, – вдова подошла к комоду в спальне и кивнула на выдвинутый ящик.

— Что именно здесь лежало? – заинтересовался Старцев.

— В этом футляре я хранила золотой браслет, – показала она на пустую длинную коробочку, покрытую бордовым бархатом. – В пяти маленьких коробочках – серьги и кольца. И еще здесь под бельем лежала шкатулка средних размеров.

— Что было в ней?

— Тоже украшения, но старые, оставшиеся от бабушки и мамы. Кулоны на золотых цепочках, две броши, золотой и два серебряных крестика, кольца… И сама шкатулка была из серебра с чернением.

— Она тоже пропала?

— Увы. Со всем содержимым…

Помимо золотых украшений супруги и взрослой дочери из квартиры исчезли деньги, лежавшие в ящике приземистой тумбочки из ореха.

— Точно не знаю. Что-то около пяти тысяч, – уклончиво сообщила Марта Павловна.

Иван переглянулся с Егоровым. Тот незаметно кивнул, также заподозрив даму во лжи. Она явно занизила цифру, хотя и пять тысяч были очень солидной суммой.

Оставшись наедине с товарищами, Егоров негромко проворчал:

— Правша хранит деньги в левом внутреннем кармане пиджака, левша – в правом. И только тот, кто развивает оба полушария своего мозга, хранит деньги в отделении Госбанка…

Обыск заканчивался. Версия Бойко с каждой минутой выглядела все более очевидной: налет на квартиру Неклюдова преступники совершили ради наживы. Но мнение сыщиков переменилось, когда собравший все имевшиеся в квартире ключи Егоров снова обратился к вдове: