Книга Игла смерти, страница 56 – Валерий Шарапов

Жизнь Гиви Эмухвари состояла из преступлений и отсидок в лагерях. Он даже не пытался отыскать кусочек малоизведанной для него суши, затерявшейся между этими двумя морями. Выходил из лагеря, отсыпался, отъедался, отпивался. И снова нырял с головой в набегавшую волну подвернувшегося криминального дельца.

Удивительно, но сейчас зацепиться оперативникам было практически не за что. Не успел Гиви нагуляться и чего-то натворить. Или же натворил так, что органы пока были ни сном ни духом. Развалившийся перед гостями рецидивист прекрасно это понимал.

За дело взялся Егоров. Старцев отошел к окну, приоткрыл узкую створку, закурил. Мешать Василию плести кружева переговоров он не собирался. Закурил же специально, чтоб подразнить табачком Эмухвари. Сам грузин ни о чем не попросит – воровское достоинство не позволит, а подразнить и поцарапать нездоровые нервишки можно.

Егоров говорил с Гиви ровно и на его языке. Без излишней вежливости, но и без грубых оборотов, без угроз. Разговор понемногу расходился.

— …За мной, начальник, ничего нет – чист перед законом, – уверенно вещал уголовник. – Да, ширяюсь всякой гадостью, но это мое личное дело. Я строго чту статью 179 УК РСФСР – не изготавливаю, не храню с целью сбыта, не сбываю.

— Чем баловался?

— Разным… Промедол, текодин, амфетамины… Чего достанешь, тому и рад.

— А на немецком препарате давно? – аккуратно подводил к главному Василий.

— Как вышел на свободу, так и подсел. До последней ходки о нем никто не слыхивал, а тут нате вам. Встретил Белугу, он и рассказал о новом марафете.

— Ты на свободе с конца мая, верно?

— Да, скоро три месяца как гуляю.

— И прям-таки чист?

— Как скальпель у здешнего хирурга. Не нагулялся еще, вот и живу паинькой.

— Что ж, поверю, пока наши люди изучают твои старые дела, – пообещал Василий.

Вор осклабился:

— Проверяй – не проверяй, а все дела закрыты, и долгов я по ним не имею.

— Это верно. Но есть одна деталь.

— Какая? – насторожился Гиви.

— По делу наркотического притона в Грохольском ты проходишь как пострадавший и свидетель. К тому же, как выясняется, имеешь наркозависимость^[40].

— Ну? – не понял вор.

— Понимаешь, ввиду твоей криминальной биографии выпустить тебя из этой больнички после выздоровления не получится – начальство и прокурор не позволят. Поэтому есть варианты.

— Какие?

— Либо на время расследования посидишь в Матросской Тишине, либо останешься отдыхать здесь.

Здешние условия Гиви оценить успел. Никакого особенного распорядка. Трехразовое питание, и не жидкой баландой, а нормальными продуктами: утром каша, кусок хлеба с маслом и сладкий чай; в обед тарелка вполне приличного наваристого супа, второе блюдо и компот из сухофруктов; на ужин картофельное пюре с рыбой или кусочком мяса. Можно почитать газету, книгу, поглазеть в окно или перекинуться парой фраз с симпатичной медсестрой. И спи сколько влезет. Ни вышек с вертухаями, ни тяжелых работ. Ни туберкулеза, ни дифтерии. Ни злющих собак, ни карцера. Форменный санаторий!

— А чего хочешь, начальник, за то, чтобы я остался здесь? – хитро прищурился грузин.

— Хочу услышать все, что ты знаешь о Лёве Северном и его притоне.

— Что-то слишком много за палату с запертой дверью! Не такая большая разница между этой палатой и камерой.