Книга Охота на охотника, страница 36 – Сергей Бакшеев

— Папа, маму убили, бабушку тоже, — сразу сообщила она и зашмыгала носом, едва сдерживая слезы. — Они знают, что ты Таксист, выпытывали про тебя.

— А с тобой что?

— Папа, забери меня отсюда. Забери к себе в Донецк. Мне страшно… Я слышала, что в субботу все командиры уезжают на свадьбу в Харьков.

— В эту субботу? — переспросил отец.

— Да.

— Ева, доча, я приду за тобой. Дождись.

— Папа, их убили. Зарыли в скотомогильник, как животных.

— Доча, мы отомстим. Только будь осторожна.

Ева положила телефон, вытерла слезы. Вновь схватила мобильник, удалила папин номер из списка вызовов, протерла дисплей и вернула на прежнее место. На цыпочках подошла к двери в спальню, заглянула, прислушалась. Ее мучитель дрых в той же позе. У девушки отлегло от сердца. Скоро она будет свободна, папа ее спасет.

Она не видела раскрытых глаз Могилы и его кривой усмешки. Офицер был доволен, нехитрый план с телефоном сработал.

В субботу после полудня Могила явился в дом к Еве с двумя букетами роз. В одной руке он держал белые розы, в другой красные.

— Выбирай, любимая! — с гордой улыбкой заявил он, протягивая оба букета.

Ева, приученная к бесцеремонному насилию, растерялась:

— Это мне?

— Один тебе, другой невесте. Я же на свадьбу сейчас еду.

Ева взяла красные розы и отвернулась в поисках вазы. В голове стучало: наконец-то суббота, сегодня придет папа и заберет ее. Кошмар закончится. Она избавится от ненасытного садиста.

Могила обхватил девушку сзади за грудь, когда она наливала воду в вазу.

— Я на ночь в Харькове задержусь. Ты тоже будешь скучать?

— Да, конечно, — покорно ответила она.

— А хочешь со мной на свадьбу? — неожиданно предложил он, с силой прижимая девушку к себе.

Ева испугалась не унизительного насилия, которое наверняка сейчас последует, а крушения надежды. Она лихорадочно придумывала причину для отказа:

— Я не готова. Платья нет, надеть нечего.

— Заедем к тебе на квартиру в Харькове. Я помогу выбрать, — уговаривал Могила.

Вожделенная квартира, деньги от продажи, райская жизнь в Европе казались Еве глупой детской мечтой, сродни кукле Барби. Сейчас она мечтала об одном — никогда, никогда больше не видеть жестокого монстра, любовь которого ее убивает.

— Я там никого не знаю, — пролепетала она. — На свадьбе будут твои друзья, ты поезжай.

— Мои друзья могут стать твоими.

Ваза переполнилась водой, выскользнула из влажных рук, хлопнулась о дно раковины.

— Криворукая! — чертыхнулся Могила.

— Плохо себя чувствую, — оправдывалась Ева.

— Зато я прекрасно.

Он завалил ее грудью на стол, сдернул трусики и изнасиловал. Быстро, напористо, жестко до синяков сдавливая руками. Ева могла бы, стиснув зубы, снести боль, но насильнику требовались женские крики. И она кричала, чтобы садист быстрее получил удовлетворение.

Громогласно простонав, он вцепился в нее железной хваткой и замер на несколько секунд. Затем оттолкнул, выпил воды, оправил форму и приказал по-хозяйски:

— Из дома не высовывайся! Приеду, будет сюрприз.

Ева нервно кивала, глядя, как уходит Могила с букетом белых роз. Дверь захлопнулась. Она опустилась на стул, приложила влажное полотенце к новым синякам. С надеждой посмотрела на часы. Быстрее бы ночь. Ночью придет отец и спасет ее. Они сбегут из поселка, покинут страну, уйдут в Донецк. Она станет свободной. Свободной от Могилы.