Книга Второгодка. Книга 9. Вечно молодой, страница 76 – Дмитрий Ромов

— Пойдём сейчас пообедаем, — предложила Ангелина, молча выслушав Ширяя и отключив телефон. — Здесь есть кафешка с видом.

Она имела в виду то самое заведение, где не так давно я бывал с Катей.

— А потом пойдём домой. Думаю, тебе надо перебраться сюда, ко мне. Раз уж мы теперь жених и невеста.

— Пообедать не получится, мне нужно пересечься с одним человеком. Ты же слышала, он звонил.

Действительно, звонил. Когда мы возвращались с прогулки, позвонил Чердынцев, и я пообещал с ним встретиться.

— А, насчёт переезда к тебе… — сказал я и нахмурился. — Я же с мамой живу, думаю, по отношению к ней, это было бы не очень хорошо. Подумай сама. Ей нужно время, чтобы всё понять и принять.

Сказал и подумал, что вообще-то, чтобы вывести маму из-под удара, нужно было бы демонстрировать как можно меньше привязанности. Так что, может, и стоило воспользоваться предложением. Но только не сегодня. Это уж точно.

— А по отношению ко мне? — взбрыкивая, что всё идёт не так, как представляла она, начала Ангелина. — Как это было бы по отношению ко мне тебя вообще не заботит?

— Очень заботит, — кивнул я. — Я тебе позвоню, как освобожусь, хорошо? Я, кстати, думаю мотануть завтра в Москву. Инкогнито. Ты как, со мной?

* * *

— Привет, Сергей, с Новым годом, — кивнул Чердынцев и пожал мне руку.

Мы сидели за столиком в дальнем уголке пивного бара, оформленного в ирландском стиле. Здесь было темно и довольно шумно, несмотря на то, что до вечера было ещё много времени.

Тёмные деревянные панели, латунь и бронза выглядели довольно мрачно и совсем не по-новогоднему.

— Я хотел бы познакомить тебя со своим коллегой, — добавил Александр Николаевич. — Он специально прилетел, чтобы поговорить с тобой.

Я посмотрел на парнягу лет сорока.

— Это Павел Борисович, мой… коллега…

— Крапивин, — представился тот и протянул руку.

Пожатие у него было крепким, а внешность запоминающейся. Лицо выглядело простым, как лопата, небольшие глаза смотрели настороженно и по-звериному. А сломанный нос и уши намекали на определённый опыт. Одет он был по-спортивному — мягкие штаны, кроссовки, куртка с тремя полосками. Конкретный пацан.

— Краснов, — кивнул я, пожимая руку. — Даже не знаю, чем могу быть вам интересен.

— Можешь, — уверенно сказал он глядя мне в глаза. — Я знаю, что вы сделали с Мансуром…

От волчьего взгляда Крапивина веяло холодком. Да и вообще, весь вид его… Я таких парней встречал. Прямые, конкретные, из спортсменов. Ходячий рационализм, граничащий с прямолинейностью. И ещё одна черта. Уверенность в собственной правоте просто непоколебимая.

— Интрига, Павел Борисович, — кивнул я. — Мне даже интересно стало, что именно мы сделали с неким Мансуром.

— Интересно, да? — кивнул он — Страшно, но интересно? Или просто интересно?

— Страшно интересно.

— Настоящий фильм ужасов. Ужастик, бро. Заколбасили, в тачку посадили и в бетонный блок влепили. Ещё и подожгли. Вместе с охраной. А у ребят семьи, дети, ипотеки. Всякое такое, прикинь братан.

— Ну, да, — кивнул я. — Прикидываю.

— В столичных гостиных поговаривают, что это ты его мочканул.

— Не верьте, — усмехнулся я. — Лгут.

— Ай-я-я-я-я-я-яй убили негpа, убили негpа, убили… — с улыбочкой пропел он, — ни за что ни пpо что… суки замочили…