Книга Второгодка. Книга 9. Вечно молодой, страница 61 – Дмитрий Ромов

— В туалет что ли? Это там в холле. Не заблудишься?

— Да что вы, нет конечно, — усмехнулся я.

Туалет я нашёл и не заблудился. Я его запомнил во время экскурсии. В нём было окно, выходящее в сад. Войдя внутрь, я сразу подошёл к окну и увидел Давида. Он стоял во дворе напротив бородатого господина, очень похожего на вчерашних принцев. В одной руке господин держал огромный букет из красных роз, а указательным пальцем второй руки тыкал Давиду в грудь. При этом он что-то говорил, явно резкое и неприятное.

Давид просто слушал и кивал. Потом они пошли к дому, а я вернулся за стол и сел на своё место.

— Ты часы не собираешься надевать? — спросила моя невеста.

— Я надел уже, — подмигнул я и показал запястье. — Нужно будет браслет чуть укоротить. Но это я сам сделаю. Спасибо. Мне приятно, правда. Очень красивые часы.

Вообще-то, нет, не очень. Слишком броские, кричащие. Но я не стал её огорчать. Старался человек. Деньги тратил.

Вошёл Давид в сопровождении бородатого гостя. Бородач был осанистым, поджарым, вальяжным, привыкшим, похоже, раздавать приказы.

— Здравствуйте! — воскликнул он и расплылся в уважительной улыбке, но глаза его сверкали хищно и колюче. — Глеб Витальевич, дорогой, с Новым годом. Как вы себя чувствуете?

— Неплохо, — улыбнулся Ширяй. — Могло быть лучше, но и так неплохо. Спасибо, что поинтересовались, Мансур Рашидович. Присядьте, покушайте с нами. Мы здесь, как раз в кругу семьи. Здесь моя дочь, внучка.

— Да! — воскликнул Мансур Рашидов. — Ангелиночка! Какой чудесный нежный цветок. Это вам! Со всем моим уважением и надеждой.

Он показал букет, который сразу принял один из следящих за столом парней.

— Роскошные цветы, — улыбнулся Ширяй. — Большое спасибо, это очень трогательно. Вы очень приятный молодой человек, как так вышло, что мы не были раньше знакомы?

— Я и сам не понимаю, — покачал головой Рашидов, присаживаясь слева от Ширяя, и тот на правах главы стола лично зачерпнул из салатницы оливье и положил на тарелку гостю.

— Кушайте, пожалуйста.

— Разрешите мне сначала принести глубокие извинения за вчерашнее недоразумение, — печально сказал гость. — Уважаемый Глеб Витальевич, уважаемый Евгений Максимович и уважаемая Ангелина Евгеньевна. Мне очень горько, что я в этот радостный день прихожу в ваш замечательный дом по такому поводу. Хочу сказать, что мне невероятно стыдно за поступок моих племянников. Я знаю, они ничего плохого не имели в виду, просто неправильно выразились. Но это их не извиняет. Совсем нет. Такое поведение ужасно и недопустимо. Они только вернулись из Лондона и не вполне понимали, как правильно вести себя дома…

— Да уж навели они шороху, — кивнул Ширяй. — А что же они сами не приехали объясниться? Мы же не звери, всё можем понять и простить.

— Один из них, к сожалению, сейчас находится в больнице, — ответил Мансур и глаза его гневно сверкнули. — А второй вернулся в Лондон по неотложным делам. Но оба они просили передать, что глубоко раскаиваются и сожалеют о своей неуместной и глупой шутке.

— Понятно, — кивнул Ширяй. — Ну что же, мы люди незлобивые, обиды не помним, да Анжéлик?

Ангелина ничего не говорила и смотрела на пришельца нахмурившись и с подозрением.

— Главное, что всё разрешилось, — вздохнул Ширяй. — Я вам очень благодарен, Мансур Рашидович, что вы, такой важный и уважаемый человек, лично приехали в мой дом, нашли время и желание, всё объяснили и принесли извинения. Что же, думаю, мы можем считать инцидент исчерпанным. Давайте поднимем бокалы, как говорится, за мир во всём мире и за уроки, которые мы получаем от жизни для того, чтобы делать правильные выводы.