Книга Второгодка. Книга 9. Вечно молодой, страница 2 – Дмитрий Ромов

— Не против, — кивнул я и улыбнулся. — Кто как ест, тот так и работает. Буду на вас сейчас хорошее впечатление производить.

Он засмеялся. И я засмеялся. Открыто и свободно. И, если честно, я неожиданно почувствовал облегчение. Да, мне как-то легче стало. Освободилась грудь, снег растаял. Саднить не перестало, а вроде как терять стало нечего, ну или почти нечего, а значит, можно стало играть остро и опасно. Переть напролом, когда надо, и не оглядываться назад. И не бояться никого огорчить, если вдруг, что не получится…

И ещё, что тоже можно было отнести к несомненным плюсам, внутри меня с новой силой разгорелась злость. Не мстительная, мелочная и обидчивая, а настоящая, классовая ментовская злость, направленная по умолчанию на криминальных тварей. На всех вместе и на каждую в отдельности.

Ловкая барышня закатила свои тележки и превратила большой стол в произведение искусства, доступное лишь толстосумам, завтракающим в лучших ресторанах этого прогнившего мира.

Почки заячьи верчёные, головы щучьи кручёные, икра чёрная, красная, или как там…

— Паштет бери, — порекомендовал Ширяй показывая куском хрустящего румяного багета на блюдо-не блюдо, маслёнку — не маслёнку с розово-бежевой массой с жёлтыми вкраплениями жира. — Это фуа-гра с портвейном. Чудесный глубокий, но деликатный вкус и шелковистая структура. Ты разбираешься в высокой кухне?

— Ещё бы, — кивнул я. — Если кухня низкая, то я и за стол не сажусь обычно. Меня хоть сейчас бери и ставь ресторанным критиком. Каких только профессий не принесли новые времена, не правда ли? Вот то ли дело в старину?

— Ешь, философ, — усмехнулся он. — Фуа-гра хоть пробовал когда-нибудь?

Я спирт «Рояль» пробовал, а он любую фуагру кроет по всем фронтам. Я улыбнулся и начал есть. И ел без стеснения, жеманства и кокетства. Хорошо ел, идейно. Будто экспроприировал экспроприированное.

— Ну что, ты насытился? — спросил дедуля, когда я откинулся на спинку стула.

— Так точно, Глеб Витальевич. А Ангелина к нам сегодня не присоединится?

— Вспомнил, когда сам наелся, — засмеялся он. — Давненько я не видел, как еда исчезает с такой скоростью.

Увидишь скоро. Насмотришься. До изжоги. На зоне фуа-гра с портвейном не каждый день выдаётся, я точно тебе говорю, но там и баланда влёт уходит.

— Ладно, давай поговорим о том, что было в Дубае, — сказал он наливая себе кофе в чашку.

— Давайте, — кивнул я и подробно рассказал о событиях случившихся во время моей последней поездки.

Казалось, что она была год назад, по меньшей мере.

— А что с Настей? — как бы мимоходом поинтересовался он.

— С Настей? — переспросил я, и злое пламя внутри меня полыхнуло сильнее. — У нас в Дубае не было Насти.

— Не в Дубае, ты же понял меня. В Верхотомске. Ты срочно улетел спасать Настю и бросил Ангелину. Разозлил Давида. Я про неё спрашиваю. Что с ней?

— Всё хорошо, — пожал я плечами.

— И всё?

— А что? — нахмурился я.

— Перестань дурачком прикидываться. Рассказывай. Что хотел Гагарин? И что за беда с ним случилась?

Я чуть прищурился и внимательно посмотрел на Ширяя.

— Что, не ожидал? — хмыкнул тот. — Я много, чего знаю. Я вот только ожидал, что о подобных событиях, в которых ты участвуешь я от тебя буду узнавать…

— Так я Давиду Георгиевичу докладывал, — пожал я плечами. — Он же в курсе был.