Книга Второгодка. Книга 9. Вечно молодой, страница 138 – Дмитрий Ромов

ОТ АВТОРА:

* * *

Новинка! Боевой лётчик погибает в наши дни и приходит в себя кровавым летом 1941. Враг наступает, в небе хозяйничают «мессеры». Раз за разом он поднимется в воздух, чтобы приблизить Победу. Фашисты объявили за его голову награду, и теперь в небе за ним охотятся лучшие асы люфтваффе https://author.today/reader/574657

Меня посадили в чёрную «бэху», по-видимому калининградской сборки, и повезли на нашу местную Лубянку, в самый штаб, в самую квартиру «Конторы».

Перед тем как нырнуть в чёрное нутро автомобиля, я поднял голову и глянул на окна. На меня смотрели мама, Юля, а чуть выше неизменный Соломка. Я улыбнулся, хотя понимал, что подобное приглашение в день совершеннолетия означало не самый простой разговор. Тем не менее я улыбнулся и помахал им рукой.

— Садимся, садимся в машину, — холодно проговорил один из квадратных подбородков.

Мы проскочили по центральным улицам, проехали к соседнему с областной администрацией зданию, остановились у ворот и занырнули на территорию, так что вели меня не через центральный вход, а через чёрный. Провели по коридорам, по этажам, по лестницам и снова по коридорам, по этажам, по лестницам. Привели в комнату, каких я на своём веку повидал немало. Стол. Стул. Серые стены. Решётка на окне. Тусклая лампа. Зеркала, как в голливудских киношках, здесь не было. И видеокамеры, как в кабинете следачки Сучковой, тоже.

Меня оставили одного, наедине со своими мыслями и со своей нечистой совестью. Впрочем, мариновали недолго. Каких-то полчаса, не больше. Видать, Садыкову не терпелось насладиться триумфом, а может, имелись другие дела.

Впрочем, учитывая антураж, я не был уверен, что придёт именно он. Но пришёл он. В штатском. Суровый. Хмурый. Злой.

Молча он проследовал к столу и уселся на место следователя. Положил перед собой картонную папку, как в тридцать седьмом и угрюмо, исподлобья, уставился на меня.

— День добрый, Владимир Кажимович, — улыбнулся я.

— Для кого как, — хмуро ответил он. — Добро пожаловать во взрослую жизнь.

— Так и знал, что за этими суровыми действиями скрывается ваше желание лично поздравить меня с днём рождения.

— Поздравляю, — мрачно кивнул он. — И в качестве подарка тебе хочу сказать, что всё уже знаю. И, заметь, не от тебя. Знаю про Крапивина, про Саида, про Усы, и даже про Мансура. Так что, получается, наше с тобой сотрудничество на этом завершается, поскольку как в агенте я в тебе больше не нуждаюсь. За всё время сотрудничества ты не принёс мне ничего, кроме анальной боли. Необходимости в тебе нет. Ты теперь для меня полный ноль, даже отрицательная величина. Электрон, мать твою.

Я качнул головой, а он чуть подался вперёд.

— Друг мой, Серёжа, годишься ты теперь только на одну-единственную роль. Только на то, чтобы на тебя перевести все стрелки, сделать во всём виноватым, а потом спокойно инсценировать самоубийство в СИЗО. Знаешь, как бывает? Типа молодой парнишка не выдержал измывательств и сексуального насилия матёрых и закостенелых в грехе сокамерников. Чик-чирик. Перегрыз себе вены, когда все спали, и тихонько истёк кровью.

Разумеется, это был блеф. Чтобы устранить меня прибегать к сложным инсценировкам и перегрызанию запястий необходимости не было. Тем не менее, я решил немного подыграть своему старинному дружку Садыку. Я постарался сделать испуганное лицо. Ну, не то чтобы прямо испуганное, но такое, чтоб в глазах мелькнуло сомнение. Типа парень взвешивает услышанное и понимает, что хрен его знает, как говорится. Случай же всякий бывает.