Книга Второгодка. Книга 9. Вечно молодой, страница 114 – Дмитрий Ромов

Апартаменты Иды, судя по сообщению Крапивина, находились на третьем этаже. Поэтому, не дожидаясь, что из одной из комнат появится ещё кто-нибудь, я двинулся выше. Здесь было три двери. Подойдя к каждой из них, я прислушался, но понять, что к чему, не смог. Вроде за одной кто-то говорил… Может быть, телевизор…

Достав телефон, я отправил сообщение Крапивину:

«Я НА 3 ЭТАЖЕ. КАКАЯ КОМНАТА?»

Какое-то время ничего не происходило. А потом дверь, за которой, как мне показалось, были слышны голоса, открылась. И на пороге появился Крапивин. Улыбающийся, довольный и похожий на гестаповского палача из советского кинофильма.

На нём была рубашка с закатанными рукавами, расстёгнутая чуть ли не до пупа. Я заметил на ней несколько бурых пятен. Лицо казалось утомлённым, но довольным. Вид его мне не понравился, и мышь под сердцем заволновалась ещё сильнее, начала недовольно царапаться, не находя себе места.

— Какие люди, — негромко воскликнул Крапивин и, отступив назад, махнул мне рукой и пригласил войти.

Я покачал головой, жалея, что согласился на эту авантюру, но отступать, как в анекдоте про Василия Ивановича, было уже поздно, поэтому я перешагнул через порог и закрыл за собой дверь.

— Мы же договаривались встретиться в баре, — не сумев скрыть раздражения, сказал я. — Почему ты не дождался?

Он посмотрел на меня и разулыбался, будто смотрел на капризного ребёнка, пытавшегося качать права. Как любящий папочка, бляха.

— На то есть сразу несколько причин, — сказал он таким тоном, будто разговаривал с умалишённым. — Во-первых, мне не терпелось встретиться с этой беглянкой, а во-вторых, я подумал, а вдруг ты уже не придёшь?

— С хера ли это я не приду, если мы договорились?

— Да кто тебя знает, — пожал он плечами. — Обстоятельства же бывают разными. Да и какая разница, бро? Ты что, боишься, что тебе не достанется вкусненького? Не волнуйся, всё самое вкусное ещё только начинается. Ты успеешь получить удовольствие, а если повезёт, то и необходимую нам информацию и даже материалы. Ну заходи, заходи. Не стой, как чужой. Сказал бы спасибо, что всё самое трудное я взял на себя.

Я стиснул зубы и ничего не ответил, хотя в этот момент очень хотел хорошенько двинуть этому мудаку. Из прихожей мы вошли в довольно просторную комнату, и я остановился как вкопанный. Даже мышь замерла, прекратив терзать мои внутренности…

Комната была обставлена в традиционном стиле, с грубой деревянной мебелью, тяжёлыми портьерами, большим кожаным диваном, гравюрами с изображением османских побед. Пахло тяжёлым, пряным и сладким парфюмом в восточном стиле.

Но поразило меня, разумеется, не это. Поразило меня большое массивное деревянное кресло, стоявшее в центре комнаты. На кресле сидела Ида, хотя узнать её было не так уж и просто.

Её голые руки были примотаны серым строительным скотчем к деревянным подлокотникам, а ноги в красных босоножках со стразами — к резным ножкам кресла. На Иде было надето красное платье, порванное на шее и груди. Подол платья был тоже надорван и задран, оголяя мускулистые ноги с крупными напряжёнными венами. Кожа выглядела дряблой и немолодой. На руках, и на ногах виднелись небольшие порезы, проколы и кровоподтёки. Кровоподтёки были и на лице. Под носом засохла кровь, и вокруг рта тоже.