Книга #НенавистьЛюбовь, страница 72 – Анна Джейн

Его пальцы опустились на черно-белые клавиши, замерли на мгновение и неожиданно заскользили по ним — ловко и быстро, извлекая красивый звук. Кажется, этот прием называется глиссандо. А потом Влад стал играть — технично и эмоционально, словно был настоящим пианистом. И лиричная легкая музыка, что лилась из-под его тонких ловких пальцев, околдовывала. Неужели он действительно сочинил ее, думая обо мне? Осознание этого было приятным, хоть и неожиданным. Однако оно же почему-то еще и смутно беспокоило.

Влад играл, то откидывая голову и закрывая глаза, то низко склоняясь к клавишам. И в каждом его движении, в каждой эмоции, что появлялась на лице, сквозило удовольствие — ему нравилась музыка. Ему нравилось создавать ее.

Но чем больше я смотрела на Савицкого и слушала его музыку, тем больше мне казалось, что я совсем его не знаю. Влад неуловимо изменился: взгляд, мимика, жесты — все стало другим, чужим. И я не знала, хорошо это или плохо.

В какой-то момент я осознала, что, слушая Влада, я смотрю не на него, а на свое отражение в большом окне, за которым было уже совсем темно — густой темно-синий поздний вечер опустился на улицы города. И вместо звезд во тьме горели окна высоких домов.

Лиричная приятная музыка сменилась и стала тревожной и драматичной. И звучала больше не светло, а темно. Однако такой она оставалась недолго — несколько завершающих ярких аккордов, и все закончилось. На смену звукам пришла тишина.

Влад замер, опустив ладони на колени и молча глядя на них. А я встала и зааплодировала.

— Это было чудесно! — сказала я, умолчав, что последняя часть мне не понравилась. — Ты потрясающе играешь, Влад.

— Спасибо, — усмехнулся он, резко встал и почти в одно мгновение оказался рядом со мной.

— Серьезно. Я не думала, что ты так талантлив, — призналась я. — Ты это сам написал, да?

— Сам, — коротко ответил Влад и взял меня за руку — сегодня его обычно прохладные пальцы были горячими. Наверное, из-за игры на фортепиано.

— Или не веришь? — усмехнулся Савицкий.

— Верю, конечно, — нахмурилась я.

— А она не верила.

— Она? Твоя бывшая девушка?

— Она самая. Сказала, что это не мое.

— В таком случае она дура, — вырвалось у меня. А Влад вдруг коснулся моих губ указательным пальцем, заставляя замолчать.

— Тс-с-с. Верить или не верить — право каждого. Ладно. К черту ее. Сегодня я хотел устроить нам романтический ужин, малышка, — улыбнулся Влад. Он уже второй раз называл меня так, и я не могла сказать, нравится мне это или нет. — Но я все выбросил.

— Извини меня, — потупила я взгляд. А он погладил меня по волосам — неожиданно нежно.

— Все хорошо. Может быть, выпьем вина? — предложил Влад. — Или покурим кальян?

— С кальяном я — пас, а вино — с удовольствием! — согласилась я. И мы вернулись в белоснежную гостиную. Влад принес вино — красное, полусухое, явно дорогое, но совершенно невкусное. Впрочем, говорить об этом я не стала.

После своей энергичной игры на фортепиано Влад стал каким-то слишком спокойным, почти отстраненным. Улыбка пропала. Только блеск в глазах не исчезал.

— Какой вид чудесный! — с бокалом вина подошла я к окну, из которого открывалась чудесная панорама на парк, раскинувшийся на высоком берегу реки. Отсюда было отлично видно огромное колесо обозрения, которое в детстве мы прозвали чертовым. Во тьме оно сияло огнями и медленно крутилось. Огнями сверкала и река.