Книга #НенавистьЛюбовь, страница 252 – Анна Джейн

— Попытаюсь, Олег Владимирович, — сквозь зубы проговорил я.

— И надеюсь, кольцо у вас не обручальное, — продолжал Владыко с явным намеком.

Ни я, ни Дашка больше кольца не снимали. Привыкли к ним. Привыкли друг к другу. По крайней мере, я хотел на это надеяться.

— Рабское, — отозвался я.

— Что-что? — поправил он очки.

— Да так. До свидания!

Владыко был одним из тех преподавателей, которые, с одной стороны, вызывали уважение, но с другой стороны, им хотелось как следует втащить. Однако думать о нем сегодня больше не хотелось — мыслями я тянулся к Дашке. Наверное, она уже дома, готовится к своему семинару. Сидит с ногами на диване в своих коротких домашних шортиках, которые будоражат фантазию, и читает очередной учебник. Или смешно произносит вслух что-нибудь по-японски. Или задумчиво крутит прядь волос, повторяя материал.

Глупо признавать, но я уже успел соскучиться по ней, по ее мягким губам и нежным рукам, по голосу и даже по взгляду. Хотел вернуться в квартиру и просто обнять Дашку, зарыться носом в пахнущие клубникой вьющиеся волосы и поцеловать в щеку. С тех пор, как она действительно стала моей, я не переставал о ней думать. Даша, Дашка, девочка — постоянно крутилось в голове. Я то и дело видел ее улыбку, слышал голос, вспоминал запах. Хотел ее.

И осознал важную вещь. Чем отчетливее понимаешь, что человек твой, тем сильнее скучаешь по нему. Я скучал все сильнее и сильнее, хотя не знал — куда еще больше?

Пока я шел к машине, позвонил Костя — приятель из параллельной группы, хотел узнать, в силе ли наш уговор. Еще вчера мы договаривались, что завтра я привезу ему конспект по инструментальным средствам информационных систем. Этот конспект я брал у него для лабораторной —пропустил несколько пар из-за поездки на конференцию.

— Дан, завтра все в силе? — спросил Костя. — На неделе лабораторную сдать надо Иванычу.

— В силе. Прямо сейчас заеду домой, заберу конспект, завтра встретимся в универе, отдам.

— Отлично. Слушай, ты говорил вчера, что временно снимаешь квартиру с девушкой, — вдруг сказал Костя. — У вас все так серьезно?

— Серьезно. — Я с улыбкой взглянул на кольцо.

— Поэтому ты прогуливать стал? — развеселился приятель. — Чувак, завязывай! Хотя девчонка у тебя красивая, не спорю! Дашей ведь зовут? А Каролина эффектнее.

— Причем здесь Каролина? — не понял я. Серебрякова знала парней из моей университетской компании, и Костян не был исключением.

— Да так, просто вспомнилось, — задумчиво отозвался он. — Все думали, что однажды вы перестанете талдычить, что просто друзья, и начнете встречаться. Даже ставки делали!

Мне вдруг вспомнилось, как Каролина сняла с себя халатик той ночью в отеле. И стало не по себе. Хороший друг, черт возьми. Я всегда считал себя умным, но должен был признать за собой поразительную тупость — по крайней мере, в вопросах отношений с Каролиной Серебряковой.

— Не говори о ней, — устало попросил я Кости, садясь в машину.

— Поссорились?

— Можно сказать и так. — Мне не хотелось никому и ничего объяснять.

Завел машину, включил радио и поехал домой, продумывая план действия на вечер. По дороге увидел магазинчик сладостей и, не раздумывая, завернул к нему — решил купить что-нибудь вкусное Дашке. Мне нравилось радовать ее, хотя, честно сказать, я не слишком понимал, как делать это. Вчера купил ей цветы — мне казалось, что они такие же задорные, как она. А сегодня Савицкий притащил свой дохлый зад и такой огромный букет роз, что мои цветочки показались дешевками.