Книга #НенавистьЛюбовь, страница 193 – Анна Джейн

— Сядь, — велел Влад. — Я не договорил.

— Савицкий, не играй со мной. Хотел сделку — давай заключим сделку. Без твоих шуточек и ужимок.

— А я не шучу, Матвеев. Всего лишь размышляю, — довольным тоном отозвался Влад. — Сядь. На нас люди смотрят. А я не люблю лишнее внимание.

Мне хотелось перевернуть этот чертов стол, но я взял себя в руки и тяжело опустился на диван. Каролина погладила меня по плечу, пытаясь успокоить, но я сбросил ее руку.

Савицкий покачал головой.

— Вот смотрю я на тебя и не могу понять, Матвеев. Вроде бы ты так хочешь защитить Дарью. Но при этом возвращаешься из поездки с другой девушкой.

— Мы друзья, — вмешалась Каролина. — Он — мой лучший друг. Понятно?

— Нет. Со стороны вы смотрелись как парочка, — отозвался Влад. — Так трогательно шли под руку. Он нес свою сумку и вез твой чемодан. А ты на него смотрела, как влюбленная дурочка. Я едва не растаял.

— Савицкий, мы — просто друзья, — сквозь зубы процедил я, мечтая преподать ему пару уроков где-нибудь на ринге.

— Между мужчиной и женщиной не бывает дружбы, — резко ответил Савицкий.

— Пруфы?

— Кто-то позволяет дружить, а кто-то влюблен. — В его голосе сквозило раздражение.

— Ты начитался женских журналов, Савицкий? Может быть, вдогонку дашь десять советов как соблазнить мужчину мечты? — усмехнулся я.

— Могу дать один и действенный — как послать, — огрызнулся он и повторил:

— Между мужчиной и женщиной не существует дружбы. И знаешь, Матвеев, мне так обидно за Дарью. Она в опасности, а ты с другой. Но, должен заметить, вкус у тебя хороший. Обе красивые. Поэтому я меняю условия сделки. Ты не просто бросаешь Дарью. Ты будешь встречаться… — Он задумался и кивнул на замершую Каролину. — С ней.

На мгновение дышать стало трудно — с воздухом в легкие попадали осколки рухнувшего на голову неба. И резали до крови.

— Совсем больной? — резко подался я вперед, чувствуя, как напрягаются мышцы предплечий и плеч. Влад едва заметно вздрогнул. — Ты себя кем возомнил? Кукловодом? Богом?

— Давай без громких слов, — поморщился Савицкий.

— Без громких слов? Ты вообще понимаешь, что предлагаешь? Решил, что не только я буду твоей игрушкой? Захотел поиздеваться над Дашей? Над Каролиной? — Мой голос становился все громче и громче. — Ты никогда мне не нравился, признаю. Но я не думал, что ты настолько жалкий, Савицкий. — Ты вообще в себе?

— Более чем. Это твое наказание за неверность, Матвеев, — объявил Савицкий.

— Какую неверность, придурок? — вспыхнул я. — Мы с Каролиной друзья. Если в твоей тупой башке не укладывается, что люди могут просто общаться, а не спать, извини, ничего не могу поделать. Захлебывайся в своих стереотипах дальше.

— Помолчи, а? От твоего рева голова раскалывается.

— Я не буду молчать, Савицкий. Говоришь, тебе нравится Дашка? Если ты что-то чувствуешь к ней, то почему бы тебе просто не защитить ее? Защитить ее от этого урода, раз этого не могу сделать я? Какого черта устраиваешь этот цирк?

— Все просто — ты ведь клоун, — коротко рассмеялся он. — А клоунам положен цирк.

Желание схватить Владика и бить головой об стол достигло своего пика. Но я все так же сдерживался — только крепко сжимал кулаки.

Я не хотел делать больно Дашке. Она только поверила мне. Я не мог поступить с ней так. Не мог.