Книга Украденная стать матерью, страница 108 – Ксения Фави

— Вот здесь программы, которые сейчас в нашей работе.

Барбара словно читает мои мысли и разворачивает ко мне большой планшет с сайтом.

Подросшие сироты… Дети, нуждающиеся в операциях на сердце… Одинокие медики-пенсионеры… Это лишь маленькая часть их направлений. У меня захватывает дух. И вдруг пронзает мысль.

— Я бы хотела добавить еще одну категорию, — все смотрят на меня, — мне хочется помочь творческим малышам из благополучных, но небогатых семей. Чтобы они могли заниматься рисованием, музыкой и другими видами искусства.

Во взгляде Барбары читается уважение.

— Да, мы слишком сконцентрированы на детях в горе. Они важны! Но стоит добавить позитива. Очень рада, что вы неравнодушны, Полина. Кстати, у нас был опыт работы с одной маленькой фигуристкой…

Мы утыкаемся в сайт и на время даже забываем о мужчинах. Они тем временем обсуждают формальности и риски. Атаманов должен быть уверен, что меня никаким образом не подставят. А Троицкий берется ему в этом деле помочь.

В итоге мы толком не замечаем, как пролетает обед. Внутри столько новых эмоций! Но кроме дел фонда осталось еще кое-что. Моя семейная история.

— Малыш, я буду ждать тебя снаружи. Мы пока посадим Барбару в такси. Вам с дядей нужно поговорить.

Да, Рус совершенно прав. Хоть я и скованна, но с желанием остаюсь на месте. Дядя тоже. Мы сидим напротив друг друга.

— Полина, я не знаю, как лучше сказать…

Я морщусь.

— Только не нужно извиняться, вы ничем мне не обязаны.

Владислав качает головой.

— Скажу честно, в молодости я даже не задумывался о дочке своего брата. Ну живет где-то малышка и живет. Это меня не касается. Сейчас понимаю, будь я другим, я бы вмешался уже тогда! Но бессмысленно рвать на себя волосы. Которых не осталось, — он горько усмехается.

Я тоже не сдерживаю улыбки.

— Нет идеальных людей. Сейчас вы сделали для меня многое. Спасибо.

Дядя снова чуть потряхивает головой.

— Для тебя, для общества, для своей семьи…

— Ты еще смеешь вякать о семье?!

Грубость летит в дядю не от меня. Мой рот сам собой раскрывается, когда я поворачиваю голову. Со стороны замаскированной служебной двери появляется фигура. До боли знакомая.

— Виктор? Ты всегда любил подкрадываться.

Дядю родственник не пугает. Чего не скажешь обо мне. Вскакиваю на ноги и хочу убежать.

— Поля, постой… — устало просит отец. — Сядь. Давайте все поговорим.

Мы в приличном заведении, вокруг люди и за дверями Рус. Но не только это оставляет меня на месте. Вскидываю голову.

— О чем ты хочешь говорить, «папочка»? Как чуть не сломал мне жизнь?! Больше ты не получишь семейные деньги! — во мне просыпается злость.

Кравцов внезапно хмыкает.

— Порода… Ты явно пошла не в мать, Полина. Не зря интуиция подсказывала, что от тебя можно ждать беды.

Я в исступлении плюхаюсь на место. Виктор отодвигает стул и тоже присаживается. Брат смотрит на него, плотно сомкнув губы. Заодно эти двое? Сейчас мне все равно.

— От меня беды?! Да ты чуть не посадил за решетку моего любимого человека! Ты запугивал моего жениха! Делал всё, чтоб у меня не появился ребенок!

— Я своими руками свел тебя с Атамановым… — впервые в голосе отца я слышу искреннее сожаление. — Что мне оставалось делать? Он бы не пошел со мной на сделку как этот твой Павлик.

— Зачем ты вмешивался в жизнь дочери, Виктор! Через нее ты пробрался к папиным деньгам. Ты должен был быть готов к тому, что род продолжится дальше! — вступает в наш диалог Владислав.