Книга Зараза, которую я ненавижу, страница 7 – Ксюша Иванова

А когда-то её глаза казались мне самими красивыми в мире.

Ей было девятнадцать тогда. Она была неукротимой, невыдержанной, жутко эмоциональной, острой на язычок. Мы ругались постоянно, вспыхивая из-за мелочей, как спички. Потом мирились… Страстно, безудержно, так, словно это — наш последний день вместе.

Она была безумно красивой, чувственной, яркой. Когда я смотрел на нее, у меня перехватывало дыхание и в мыслях был только секс.

А секс с ней был вообще чем-то за гранью фантастики…

Зависаю на своём отражении в окне.

Бляять. Я и сейчас её хочу. Безумно.

Она стала ещё красивее. Ещё сексуальнее.

Память услужливо посылает в мозг картинки одна за другой.

Вот ведь всё у неё не как у людей — ни тебе коротких юбок, ни декольте, ни облегающих платьев, как у моей жены, но при этом так маняще, так притягательно, кажется, не выглядит ни одна женщина в мире.

Тонкая фигурка с гордо выпрямленными плечами, но при этом ткань белой футболочки так облегает высокую грудь, что глаза отвести невозможно. Какого хрена я даже это успел разглядеть? При том, что был поражён и убит этой встречей?

А лицо… А глаза? Каждый взгляд, как удар ножом в сердце. Смуглая кожа. Но не тёмная, с таким неопрятным грязноватым отливом, как у всех цыганок, которых я видел, а золотистая, словно подсвеченная изнутри. Чёрные брови, изогнутые, «говорящие». Смотрит на тебя, поднимая одну, и тебе чудится, что вот она — королева, с презрением рассматривающая своего никчемного пажа.

И Золотарёв на неё смотрел, истекая слюной…

— Ну, ты готов? — словно почувствовав мои о нём мысли, Леха вошёл в свой кабинет, где для меня был сегодня любезно поставлен новый стол.

— К чему? — вяло ответил я.

Я был готов. Да.

Потому что недавние мысли просто не оставили мне шанса не быть готовым… Но вряд ли Леха интересовался сейчас вопросами моей физиологии.

— Как это «к чему», Никита! Ты меня поражаешь! Мы не виделись два года! Два! Если не считать коротких разговоров по делу, то и не общались совсем. Нужно обсудить, дорогой, как работать будем, чем конкретно ты займёшься. Да и вообще… за жизнь, за дружбу нашу выпить. Расслабиться. Ты против?

Я пожал плечами.

Пить не хотелось.

Но и возвращаться домой тоже желания не было.

— Как предпочитаешь, в ресторане посидеть или сюда еду заказать? У меня везде связи, через полчаса будет всё в ажуре.

— Сюда.

Я вздохнул с облегчением, что можно будет, действительно, расслабиться, а не сидеть на людях и держать марку.

— Я тут ещё наших девчонок позвал — Ясмину и Лерочку. Только, чур, уговор, Яська моя.

От этого заявления я задохнулся дымом.

Леха всегда был ловеласом. Во время наших совместных плаваний в каждом порту находил себе подругу на ночь, причём обычно «по любви», как говорится, а не за деньги. То, что вечер без бабы для него не вечер, я знал давно. Но вот то, что Яська может повестись на подобное… Впрочем, за пять лет многое могло измениться.

Надежда просто расслабиться и выпить со старым другом медленно, но неуклонно тает, пока мы ждем заказ из ресторана и девочек, попивая коньяк из Лёхиных запасов.

А мне, блять, просто любопытно посмотреть на это… Ну, а что? Я-то все эти годы думал о ней с благоговейным трепетом, я думал о ней, как о гордой и неприступной. А оказывается, она тут зажигала с ловеласами, подобными Лёхе.