Книга Зараза, которую я ненавижу, страница 21 – Ксюша Иванова

Адский треш напоминает о себе сам.

Извернувшись, чтобы не съехать камерой с детей, достаю вибрирующий телефон из заднего кармана.

Илона.

«Мы с Миланой в отделении полиции. Собираемся написать на тебя заявление о совращении несовершеннолетней. Если не хочешь этого, приезжай к нотариусу через час. Адрес скину. Документы на квартиру взяла».

Сука! Хрен тебе, а не пол квартиры! По-хорошему ты уже и сама должна на квартиру себе заработать — вон какой прибыльный приработок имеешь!

Фоткаю ей фак, собираясь ответить без слов.

Какой-то мелкий чувак в клоунском носе и праздничном колпачке неожиданно комментирует откуда-то из-за моей спины.

— Ничего себе как не стыдно! Взрослый дядя, а материшься!

Пиздец. Вляпался. Сейчас растрезвонит своим родителям, которые отмечают День рождения именинницы во взрослой компании в соседнем зале!

Спасаю положение:

— Это был не мат, а морской язык жестов.

— Ага-ага! — снисходительно.

— Хочешь научу? — мозг лихорадочно соображает, что бы ему такое показать и, одновременно, как бы стереть из записи кусок, где он меня поучает.

— Ну, давай!

— Неси два красных шарика! — командую, устанавливая камеру на штатив так, чтобы она продолжала сама снимать Яську с детьми.

Шарики скоро оказываются в моих руках.

— Смотри, правая рука вверху, а левая параллельно полу вбок — это буква «П», теперь если обе руки вниз и соединить вот таким полукругом — это «о».

— Дай я, дай я! — пацан в нетерпении прыгает рядом, вытягивая руки в стороны шариков. — Попро-о-обую!

— Давай, я покажу слово «поздравляю», а ты попробуешь повторить для именинницы?

— Давай.

— Только смотри внимательно и запоминай!

Я увлеченно размахиваю руками, вспоминая морской язык жестов, пацан с явным напряжением на лице внимательно смотрит. Я даже не замечаю, что большинство детей тоже столпились возле нас за моей спиной и с интересом наблюдают за здоровым дядькой, который решил помахать шариками.

Потом, когда они, варварски повырывав шары из гирлянды возле фотозоны, разбегаются по залу, яростно размахивая ими друг перед другом, я с триумфом смотрю на Заразу — видишь, как круто и просто я сумел развлечь детей?

— Воронец, — шипит она разъяренной кошкой. — Ты что делаешь? Как нам их теперь собирать? Испоганил всё мероприятие!

— Наоборот, я их занял, — но уверенность быстро меня покидает, потому что дети начинают по-одному перебираться в зал для взрослых со своими шариками.

С ужасом смотрим в проем между залами.

Вот уже первый шарик шлепнулся в тарелку какому-то мужику. Вот второй с громким хлопком лопнул, заставив дородную даму, собравшуюся толкать тост, выронить на пол рюмку. Вот первый ребенок взвыл на весь ресторан из-за того, что красных шаров ему не досталось и пришлось взять «некрасивый синий».

— Чо теперь делать? — с надеждой смотрю на Заразу.

— Теперь нам нужно их как-то… удивить! Пошли, Воронец, будешь переодеваться…

В маленькой комнатке, служащей ресторану чем-то вроде кладовки, а нам гримёркой, достаю из большой сумки с реквизитом костюм для Воронца.

Он округляет глаза.

— Не-не-не, я ж не смогу! Это ж играть надо! Чо-то там изображать из себя. Я не умею!

В другой бы ситуации его растерянный вид, наверное, меня бы насмешил. Но сейчас уже не до смеха. Потому что мы стремительно теряем контроль над ситуацией. Я это чувствую. Как чувствую и растущее недовольство со стороны родителей. Вот-вот придут его высказывать нам…