Книга От дружбы до любви, страница 95 – Амарисса Ли

Даша ещё пока что не была свидетелем столь откровенных подробностей чувств к Кириллу. Вернее, подруга не признавалась в этом напрямую. Нужно ли было словесное подтверждение в том, как искрится воздух между двумя умалишёнными влюблёнными?

Нет, конечно, нет.

Она видела, как Сеня смотрит на Кирилла, пока тот болтает о чём-то со Славой, пока возится с машиной, пока они о чём-то говорят, пока он просто стоит рядом. Этот кричащий насыщенными чувствами взгляд не скроешь ничем.

Рогова в изумлении таращится на подругу, хлопая ресницами, и приоткрывает рот, не находя нужных слов, зато красные кругообразные пятна на щеках Пановой и испуганный вид вызывает умиление. Действительное умиление оттого, что она наконец-то призналась в этом.

— Я глупая, да?

— Поправка: глупая влюблённая в своего лучшего друга, — хихикает Даша, доставая из сумки тетрадку. — Ну, а Кирилл? Он чувствует к тебе то же самое, что и ты?

— Не знаю, — тяжело вздыхает Сеня. — Мы не говорим на такие темы. Да и вообще надо? Ну, мы проводим время вместе на уровне пары, и я сомневаюсь, что этому нужно разговорное доказательство и натягивание ярлыков. Мне хорошо с ним, и это главное.

Хотя внутри гложут сомнения, что ему, чёртовому Дубровскому, не настолько хорошо с ней. Узнать, что он чувствует — это небезопасно для своего трепещущегося от волны чувств сердца. Сеня боится, что оно может быть разбито от невзаимности, хотя стоит ли об этом думать, если видит в глазах Кирилла нечто, что можно назвать: тепло, забота и уют?

— Я думаю, что да, — вдруг говорит Даша. — Он становится невыносимым, когда ты ему не отвечаешь или теряешься из зоны видимости. Конечно, он и раньше донимал такими расспросами, но не с таким рвением. Он будто оберегает тебя и старается знать обо всём, что происходит с тобой.

— Так и есть. Когда мы видимся дома, Кирилл начинает задавать вопросы о том, как прошёл день, хорошо ли всё с учебой, всё ли в порядке со мной. Господи, он и раньше интересовался, но сейчас это более… не знаю, как выразиться. Он действительно озадачен тем, чем я занимаюсь в течение дня.

— Он очень заботливый.

— Чрезмерно, — шепчет Сеня. — Я сошла с ума, да?

— Определённо.

Они тихо смеются над собой же, пока те, кто входят в аудиторию, разбредаются по местам и готовятся к занятию.

— Скажешь Кириллу про Рому?

— Думаю, да, — отвечает Сеня. — Не хочу от него ничего скрывать, — признаётся. — Утаивание или сокрытие может сказаться на взаимоотношениях, а ты же знаешь, что я и до всей этой… м-м, ситуации делилась с Кириллом, а сейчас тем более скажу.

— Ну, и правильно, — соглашается Даша. — Мне тоже больше нравится Кирилл. Ты с ним какая-то живая, что ли.

— О, правда? А как же «Рома хорош»?

— Дубровского нельзя заменить Ромео, — гордо заявляет, качнув головой. — Он отдельный вид нового фрукта, которым ты питаешься последние недели и светишься ярче солнца, малышка. Не думаю, что такое было бы с Ромео.

— Мне очень нравится этот новый вид фрукта, — с придыханием отвечает Сеня, сверкнув глазками. — Питательный, вкусный и…

— О, заткнись, прошу тебя, — стонет Рогова, закатывая глаза.

— Ладно, ладно, — хихикает Панова.

В аудиторию входит преподаватель, и Сеня ловит взгляд Даши, в котором томится тёплое и радостное чувство за неё. Она одаряет Рогову лёгкой улыбкой, заправляя волосы за уши, и, поёрзав на кресле, обращает всё своё внимание на преподавателя, который начинает озвучивать тему лекции.