Книга От дружбы до любви, страница 42 – Амарисса Ли

Быстро переставляет ноги по тротуару, всё дальше и дальше удаляясь от университета. Поглядывает на часы, чтобы примерно прикинуть, успеет ли на автобус через пять минут. Пока в мозгах медленно тикает обида, в душе нарастает горечь. Волнует всего один вопрос.

Когда из дружбы превратилось в это?

Не стоит думать, что они идеальные лучшие друзья, которые никогда не ссорятся. Бывали моменты, после которых могли не общаться несколько дней, но не было такого, чтобы вот так. До беспочвенных обид и лёгких шагов отдаления. И тут говорится явно не о физическом нахождении рядом друг с другом. Ментальное, душевное, родное — вот, какое отдаление.

Машина тормозит возле тротуара, по которому буквально летит Сеня, но она не останавливается. Призывает себя не оборачиваться. Продолжает идти быстро, желая, чтобы Кирилл попробовал её догнать. Частенько так делала, чтобы почувствовать себя нужной, когда Дубровский идёт длинным и грозным шагом, укорачивая расстояние между ними.

По-детски и даже как-то тупо, но Сеня из раза в раз улыбалась, когда Кирилл догонял, разворачивал и начинал тираду, которая благополучно пролетала мимо ушей. Если догнал, значит ему небезразлично, что Панова в обиде.

А она, как дурочка, была рада этому. Еле сдерживала улыбку, пока друг распинался, а она всё думала о том, что какой-нибудь девушке в будущем повезёт с таким, как он.

Он же самый лучший.

Кирилл достигает Сени за несколько быстрых и длинных шагов, хватает за локоть, резко разворачивая и непонимающе вглядываясь в её глаза. Хочется проникнуть внутрь, чтобы понять, о чём думает девочка.

— Панова, скажи честно, у тебя от твоей внезапной влюблённости мозг начал отказывать? Или я чего-то не понимаю? Ты почему мне мозг выносишь? У тебя нет забот? Напоминаю, что у тебя, вроде как, невъебенный Ромео, который водит тебя в кино и смазливо засасывает у универа. Что тебе ещё надо? Устраивай долбёжку внутренностей ему, а не мне! Блять, не забывай, что я твой друг, а не сопливый мальчишка на отцовской машине, который будет терпеть это, — кричит так, что начинают дрожать поджилки.

Сеня распахивает глаза, потому что Дубровский склоняется чуть ниже, продолжая кричать, как не в себя. Уверена, ещё немного, и из ушей пойдёт густой, обжигающий пар. Замирает, как вкопанная, не зная, как реагировать. В горле образовывается ком, мягко походящий на слезливый. Противный, горький и тошнотворный. Застревает в глотке, не давая сделать необходимый вдох.

Кирилл сильно злится, потому что его начинает немного подбешивать поведение Пановой. Раньше, до своей розовой влюблённости, была обычной девочкой со своими тараканами, но сейчас что-то менялось. Становится невообразимой дурой, тупея и немея, словно забывается, что перед ней не парень недельного знакомства, а чёртов друг, с которым общается с пелёнок.

— Как друг мог бы и ответить мне, — с трудом произносит, отворачиваясь и не обращая внимание на боль в руке, вызванную крепкой хваткой. — Хотя бы.

— Хотя бы, — усмехается. — Может, вместо того, чтобы написывать мне, спокойно провела бы время с Григорьевым? Ты же этого так хотела! Блять, Панова, — орёт до безумия громко, ощущая, как девочка вздрагивает и смотрит широко раскрытыми глазами. — Ты мне полсентября пилила мозг, какой он охуенно-прекрасный, и ты была бы счастлива познакомиться с ним и сходить куда-нибудь. Ты добилась: познакомилась, сходила погулять и поцеловалась. Я тебе зачем понадобился в четверг вечером, когда ты должна была быть на свидании?