Книга От дружбы до любви, страница 31 – Амарисса Ли

— Это из-за неё? — делает акцент на местоимении, но не потому что не хочет произносить имя, а потому что привыкла в разговорах скрывать имена, тем самым говоря абстрактно, почти непонятно.

— Отчасти. Мне кажется, что я переступил черту, — признаётся на выдохе.

— Почему не поговоришь об этом с ней? Она же не настолько глупа, чтобы не понять тебя.

— Господи, Трунова, — Кирилл раздражённо прикрывает глаза. — Ты давно записалась в психотерапевты?

— Примерно с того раза, когда вы втроём пилили мне мозг на тренировках, доказывая, что я самое слабое звено в группе, — цокает языком. — И что в итоге? Ты занял третье, а я второе.

— Я поцеловал её, — вытягивается в полный рост, отталкивая от окна, чтобы выпустить струю дыма куда-то в ночное небо, на котором начали появляться еле заметные, не очень яркие звёзды.

— И?

— Что «и»? — раздражённо смотрит на Вику.

— Что было потом?

— Ничего. Лёг спать, сделав вид, что меня это никак не интересует.

— А тебя очень даже интересует? — смотрит на него янтарными глазами.

— В точку, но говорить об этом я не собираюсь, потому что у неё намечаются отношения.

— Погоди, — Вика делает ещё одну затяжку и хмурит брови. — Если она почти в отношениях, тогда зачем ты её поцеловал?

— Потому что она попросила.

И готов застонать оттого, насколько жалко звучит эта ебливая фраза, потому что дураку понятно, что ради Пановой и её тупых идей готов сделать всё, даже пойти на такой опрометчивый поступок, перечёркивая собственные принципы и границы, чтобы коснуться того, от чего всегда убегал.

— С какой целью?

— Блять, Трунова, — Кирилл выкидывает окурок в пепельницу. — Потому что она попросила научить её целоваться.

— Вы больные? Причём, оба. Она, потому что лезет к тебе с такими предложениями, а ты, потому что ведёшься на тупые женские уловки. Если девочка предпочла подарить тебе первый настоящий поцелуй, то тут явно пахнет определённой симпатией, которая выходит за пределы «дружеских» понятий, — и снова эти мерзкие кавычки. — Поговори с ней об этом.

— Не буду, Вика.

— Очень зря, потому что только разговоры помогут распутать запутанную паутину. Прислушайся к моему совету, Кирилл.

— Я обойдусь без этого, ладно? У меня, вроде, пока есть яйца, чтобы самому разбираться с собственными проблемами.

— Если ты называешь ваш поцелуй проблемой, дело исключительно в тебе, — смело заявляет, завязывая волосы в пучок. — И вот тут, — прикладывает палец ко лбу, улыбаясь. — Поговори с ней.

— Отвали, ладно? Ты очень навязчива со своими идеями.

— Ещё раз повторяю: разговор — это хороший способ разрешить непонятную ситуацию, — твердолобо говорит, выходя с балкона. — Кирилл, не будь сопливым подростком, который бежит от поцелуя с девчонкой.

— Всё, хватит говорить очевидные вещи. Ты, вроде, училась на экономиста, а не на психолога.

— Вот увидишь, что я была права, Дубровский.

Кирилл натягивает чистую одежду, хватает ключи от машины и выходит на улицу, где нещадно льёт дождь. Ему хватает всего двадцати минут, чтобы оказаться в знакомом дворе и припарковаться на свободное место. Шагает по мокрому асфальту, аккуратно переступая образовавшиеся лужи. Звонит в домофон и слышит удивлённый голос Татьяны Леонидовны, которая тут же открывает дверь после того, как скромно представляется: «Кирилл».