Книга Мой босс... Козел!, страница 60 – Елена Северная

Квохча, словно добросовестная наседка, Анна Марковна мягко, но надёжно, уцепилась за мой локоть, и настойчиво тянула на кухню.

— Мой руки, и за стол! Мужчин я уже накормила, Борис Иванович отдыхает, а Сашенька пошёл Прошку выгуливать. Да ты не беспокойся. Территория у нас закрытая, никто чужой не пройдёт, для выгула собак есть площадка. Сашенька скоро уже вернётся!

Санька вернулся, когда я уже поужинала и валялась в комнате на диване, не зная, куда себя деть от непонятного волнения. Что-то внутри тревожно тюкало, свербело и ворочалось. Внутренний голос задумчиво повторял: «Не к добру всё это, ой, не к добру!» Пробовала заняться переводами с китайского, подтянуть, так сказать лексикон, но ничего не лезло в голову. Поэтому с радостью переключилась на мальчонку.

— Маш, — мало́й примостился рядышком. — А ты, правда, хочешь меня к себе взять?

И таким тоном это было произнесено, что я не на шутку забеспокоилась: а сам-то он хочет? Вдруг, я ему со своими инициативами совсем не нужна?

— А ты против?

Санька нахмурился, на несколько минут замолчал. А я всё больше и больше себя накручивала. Действительно, кто меня просил? Влезла, блин. Может, он по-своему привязан к матери. Ведь часто так бывает, что детдомовские дети прощают всё своим непутёвым матерям, и любят их, даже несмотря на то, что те их бросили, или предпочли бутылке. Когда я уже готова была взорваться, мальчишка совсем по-взрослому сказал:

— Я не против, конечно. Но у тебя появятся свои дети, и я стану опять ненужным.

— Как тебе в голову такое могло прийти? — возмутилась я и крепко прижала к себе детя. — Я никогда тебя не брошу!

— Бабуля тоже так говорила, но бросила, — Санька шмыгнул носом, но вырываться не стал. Наоборот, сам обнял меня и прижался.

— Она не бросала, — теперь уже я шмыгнула носом. — Она умерла. Так бывает. Подрастёшь — поймёшь.

— Я уже большой, — вяло возразил мальчишка. — А мама бросила давно, и она не умерла, а просто уехала. Я ей не нужен. У неё будет новый сын.

Ах, вот откуда ветер дует! Малыш боится, что, когда я решу родить своего ребёнка, то так же его брошу, как и его мать! Хотя, не такой уж он и малыш… Я решила поделиться с ним семейными «тайнами»:

— Знаешь, а меня вырастил не родной отец. Про родного я ничего не знаю: где он, что с ним, почему оставил нас с мамой, когда я была совсем маленькой.

— И ты называешь его папой? — на меня доверчиво-пытливо смотрели два ясных голубых детских глаза.

— Раньше называла. А потом, — подавила горькую усмешку, — когда мамина свекровь, это мама отчима, пояснила мне, почему у нас разные фамилии, перестала.

— А как зовёшь? — не унимался малой.

— Дядей Олегом звала потом.

Санька задумался на секунду, а затем снова спросил:

— А мне можно звать дядю Борю папой, когда вы поженитесь?

Я удивилась:

— С чего это вдруг? При чём тут дядя Боря? Мы ж договаривались только помочь ему немного, а потом он будет жить своей жизнью, а мы с тобой своей.

Надо заканчивать их мальчишеско-мужское времяпрепровождение! Санька тянется к боссу, это видно невооружённым глазом. Да и как не тянуться? Он за всю свою недолгую жизнь не видел столько отеческого внимания, сколько получил от босса за эти несколько дней. Только этого мне не хватало, чтобы Санька прикипел к нему своей израненной душой.