Книга Личный дневник (пьяной) влюблённой провидицы, страница 92 – Алёна Май

— Выставку?

— Вит, ты работаешь в музее или я? Что за вопросы. В конце недели у вас закрытая выставка картин Сильвестора Арчелота.

— Великий Магистр, у меня вылетело из головы! Выходные были слегка напряженные.

— Пора включаться в рабочий режим. Ты то идешь на нее?

— Да, иду. Мы же вроде как “лицо” музея. Лицо, которое никто не видит, — пробурчала под нос.

— Смешно, — сказала Кассандра с абсолютно каменным лицом, продолжая сверять позиции в бланке. — Вроде всё в порядке. Если заметишь неточности, напиши — перепроверим. Ну и увидимся в пятницу тогда?

Кассандра швырнула в одну из коробок все бумажки, потянулась вверх, размяла шею, а потом пристально уставилась на меня.

— Что же произошло, что на тебе лица нет? Ты совсем растерянная. Хотя неважно, не хочу забивать голову еще и чужими проблемами.

А я и не собиралась рассказывать. Скажи я хоть слово о Тобиасе и об этом наверняка узнает Леон. Я так думала. И не очень то и хотелось, чтобы он хоть как-то об этом узнал. До сих пор стыдно.

Вопрос Кассандры снова заставил меня думать, затрясла головой, чтобы прийти в себя. Работа. Мне нужно работать, а не страдать из-за всяких идиотов. А еще эта выставка. Благо, организация мероприятия меня не касалась.

Первую половину недели я работала не покладая рук, чувствуя неимоверный прилив сил. Древние сливки с нечитаемыми заклинаниями, которые рассыпались прямо в руках, не терпели никакой магии. К ним я относилась как мать к новорожденному, боясь лишний раз вздохнуть, чтобы не дай бог не потревожить. Растила их (а точнее наращивала утерянные части с помощью схожей по составу современной бумаги, которую я изготавливала сама) в заботе и любви. Я ежедневно прикасалась к истории, впитывала в себя древние знания, которые не особо были применимы в настоящее время, но которые давали представление о том, как развивались цивилизации и применение магии, в частности. Тобиас был не прав, когда говорил, что прошлое не важно. Я приняла сторону Инги Филаксис в этом вопросе. Как минимум потому, что даже мое настоящее когда-то станет прошлым и определит моё будущее.

“Опять думаешь о нем!”— ворвалось подсознание.

Да, думаю. Потому что Тобиас Бергман являлся частью того самого прошлого. Просто так вычеркивать его и забывать — глупо. А еще он нагло ворвался в моё настоящее и заставил задуматься снова о будущем.

“О будущем с Тобиасом?”

“Нет у нас никакого будущего”, — и эти мысли заставляли грустить.

“Слава Великому Магистру, ты это понимаешь!”

И дальше снова работа-работа-работа. К конце недели я даже немного взвыла. Сидела в музее днями и ночами. Начальник хвалил, а я просто не хотела возвращаться домой. В эти пустые стены.

— Выставка завтра? Ты выбрала наряд? — спросила Фрея из коннектора.

— Да что там выбирать. Оденусь как обычно.

— Как обычно — это какая-то невнятная футболка, джинсы и кроссовки?

— Думала о брючном костюме.

— Там же соберется весь бомонд, и такое “лицо” ты хочешь показать?

— Они придут смотреть на картины, а не на меня.

— Вдруг там будет какой-нибудь холостой, богатый и привлекательный мужчина — а ты не при параде?!

— Да кому нужны эти мужчины.

— Внезапные признания Октавии Ленар.

— Есть еще кое-что, чего ты не знаешь… — еле собралась, чтобы рассказать подруге об ужине с Тобиасом.